— А пушки? — спросил Волков, разглядывая город врага. — Горцы же перетащат их на восточную стену.
— Обязательно перетащат, — пообещал Пруфф. — Так что подраться придется.
— А победите? — с некоторой неуверенностью спрашивал генерал.
— А как иначе? У нас полукартауна есть, у них калибры маленькие, полукартауне не чета, да и пушкари… — Артиллерист поморщился. — Когда эти городские олухи стреляли в последний раз? Неведомо. А у моих людей так звон от пальбы в ушах уже сколько времени не унимается. Поглядите на их одежу, там места нет без прожженных дыр. Нет, моим людям эти городские неровня.
Тут с ним трудно было спорить. Волков и сам видел, он порой удивлялся, как наловчились часто и точно бить канониры Пруффа. Ни ядром, ни картечью не мазали.
— На ту сторону реки придется переходить, — заметил капитан Кленк.
— Придется, придется, — соглашался Пруфф и снова указывал плетью, — вон те посады с восточной стороны частью разберем, — он махнул плетью еще раз, словно смахивал что-то безжалостно, — частью пожжем к дьяволу.
— Будь я на их месте, увидав пушки, сразу сделал бы вылазку, — заметил Брюнхвальд.
— Истинно, истинно, — согласился артиллерист, — так и сделают. Как господин Шуберт разровняет мне площадку, как только сожжем домишки вокруг и выставим орудия, жди вылазки.
— Господин полковник, — заговорил Волков, — восточная стена ваша, перед воротами поставьте палисады.
— Будет исполнено, господин генерал, — отвечал Брюнхвальд.
— Господин капитан, — продолжал Волков.
— Да, господин генерал, — откликался Кленк.
— Южнее пушек выставьте сильные пикеты, чтобы со склона горы к позициям артиллерии не подобрались. Господин фон Реддернауф, у вас дело все то же, я хочу все знать, все видеть, что происходит вокруг, и сейчас, и ночью тоже.
— Да, генерал, — отвечал кавалерист.
— Инженер Шуберт, вам быть в подчинении у капитана Пруффа. Майор Роха, начинайте жечь посады, где вам укажут артиллеристы.
Кажется, Волков отдал все нужные распоряжения, но было еще одно дело, и для этого ему потребовался не кто иной, как молодой прапорщик.
— Максимилиан! — окликнул знаменосца генерал.
— Я здесь, — отозвался тот.
— Хочу, чтобы вы съездили к стене и переговорили с ними.
— С кем? — немного растерялся знаменосец. — С горцами?
Волков не счел нужным отвечать, а лишь с укором посмотрел на прапорщика и продолжил:
— Возьмите трубача, четверых гвардейцев и ветки зелени. Подъедете к стене и крикните им, что я желаю говорить со старшим.
— А если они не захотят?
— Не загадывайте, скажите, о чем я прошу, а уж коли спросят зачем, так ответите, что, дескать, не знаю я, что делать с пленными солдатами и пленным генералом. И если не захотят они о них говорить, так я всех пленных велю казнить прямо здесь, под стенами, чтобы горожане полюбоваться могли. Буду казнить и тут же в реку мертвых кидать. Так и скажите.
Максимилиан кивнул.
— Да, генерал, сейчас же и поеду.
— Максимилиан, — остановил его генерал.
— Да, генерал.
— Горцы хамы, будут браниться, задираться, так вы не отвечайте, не поддавайтесь, я за хладнокровие вас и выбрал.
— Да, генерал, — ответил прапорщик и пошел исполнять наказ.
А генерал, хоть время шло к вечеру, взяв с собой людей, поехал к южной стороне города посмотреть склон и гору. Он хотел знать, можно ли из южных ворот вывести незаметно людей для вылазки.
Стрелки Рохи тем временем, под вой старых баб и угрюмые проклятия не спрятавшихся в городе мужиков, тащивших из домов все, что можно было спасти, стали поджигать первые дома, стоявшие возле пригорка, на котором суетились саперы и артиллеристы. Роха, Шуберт и Пруфф наблюдали за этим с пригорка, который выравнивали под пушки саперы. И артиллерист указывал майору, которые дома жечь. Пруфф снова направил свою плеть и сказал:
— Вот все те дома, что левее кирхи ихней, к дьяволу.
— Вон те? — уточнял Роха.
— Да, будут мешать мне. И те, что у реки, тоже запалите, чтобы вся стена оказалась у моих ребят как на ладони.
— Сейчас запалю.
А Пруфф продолжал:
— Господин Шуберт, — он опять указывал плетью, — тут, фронтом к стене, поставьте корзины, насыпьте в них землю, пусть корзины будут в рост человеческий. Как они на эту стену пушки перетащат, сии корзины будут весьма полезны для укрытия от их огня. Тут насыпь сделайте, уклоном от бруствера, чтобы орудия после отката сами назад скатывались. Чтобы прислуга меньше уставала.
— Каков угол уклона? — спрашивал инженер.
— Двадцати градусов будет довольно.
В общем, все люди его были при деле, хоть и не видел генерал сам, что они делают, но был уверен в том, что делают они все как надо. Так как те, кто делать все правильно не умел, на войнах нечасто до седых висков доживали.