— Господин капитан торопится, заберите у него лошадей, раздайте мужикам, но все запишите, кому какого дали, скажите, что не дарю, что в долг даю, что отрабатывать скотину будут. И пусть начинают пахать, я их долго кормить не буду, это они должны меня кормить, а не я их.
— Истинно, господин, говорите, — соглашался с ним Ёган. — Пусть начинают работать.
— Чем же они пахать станут, если у них плугов нет? — осадил его Кахельбаум.
— И вправду, — одумался Ёган, — господин, плугов у них нет, борон нет, чем пахать?
Волков вздохнул.
— Пошлите нарочного в Мален, пусть купит плугов штук… Сколько нужно? Пусть привезут нам кузнецы из Малена сколько нам надобно. Я заплачу.
— Ну, штук пятьдесят для начала, — предложил Ёган.
— Пятьдесят?! — воскликнул Эрнст Кахельбаум. — Пятьдесят железных плугов будут стоить целое состояние! Десяти хватит, а остальные пусть себе деревянную соху смастерят, ножи на соху у нашего кузнеца попросим, он сделает недорого.
— А можно и так, — согласился Ёган. — Плуги раздадим тем, кому земля похуже достанется.
Управляющие еще хотели о чем-то поговорить, но безжалостная госпожа Ланге прогнала их прочь:
— Ступайте, господа, ступайте, у кавалера посетителей еще до обеда хватит, а вы уже и так знаете, что делать.
Дальше она пустила к Волкову четверых людей, люди все на вид достойные, одного кавалер ранее видел, а госпожа Ланге и сказала:
— Сии господа из гильдии пекарей, из Малена. Хотят ставить здесь пекарню. Просят вашего согласия. — Она наклонилась к кавалеру и добавила тихо: — Слух был, что эти господа недовольны выборами в гильдии и хотят тут учредить свою гильдию, а еще потом будут просить вас дозволить им ставить тут мельницу и по реке торговать мукой.
— Мельницу? — покачал головой Волков. — Нет. А пекарню пусть ставят. — Тут он обратился уже к пекарям: — И что же вы, господа пекари, думаете, тут у вас будут покупать булки?
— О том мы и хотели с вами поговорить. — Старший из делегации сделал шаг вперед. — Хлеб здесь мужики пекут дурной, лишь из ржи пекут, а людям всякий нужен, и хороший они любят. Народу здесь все больше, но нам бы хотелось… Пока мы не знаем, какой будет доход, как хорошо станет хлеб расходиться… вот, а затраты на пекарню — они немалые… А вот будет ли толк…
— Просят они первое время с пекарни подать не брать, — закончила за пекаря Бригитт.
— Да-да, хоть полгода, пока ясно не станет.
— Хорошо, ставьте пекарню, — дал согласие кавалер. — А через полгода уже станем говорить о прибытках.
Пекари стали кланяться, были довольны. Но не уходили, тот же старший продолжал:
— А еще бы нам место хорошее под пекарню выбрать, какое вы нам место дозволите взять?
А Волков отвечает ему, и ответом этим немало пекарей удивляет:
— А вот госпожа Ланге и решит, где вам место дать, с ней о том говорите.
Пекари кланялись госпоже Ланге. Дело было странное: дама — и вдруг такое решать станет, — но раз кавалер сказал, то так тому и быть. А Бригитт, конечно, приятно. Ее значение при доме росло, а теперь и чужим людям становилось это ясно.
Дальше был купчишка, который просил дозволения поставить тут лавку, торговать иголками, нитками, лентами и всякой другой мелочью. Бригитт даже договорить ему не дала, она, взглянув на кавалера и поняв его, сама решила:
— Господин дозволяет тебе ставить лавку, но не у церкви и не у господского дома. После приди, я тебе скажу где.
Потом пришли три человека, один уже в годах, два молодых.
— Это коновал Гобс и его сыновья. Просят дозволения ставить два дома у нас в Эшбахте. Один сын уже женат, ему дом нужен отдельный, а второй дом он хочет поставить с большим двором для приема у себя хворого скота.
— О, коновал, дело нужное. Конечно. Только вот пусть двор ставит у реки, у амбаров, и телеги все туда едут, там больше всего мужиков жить будут, при них и скотина. Согласен там двор поставить? — спросил кавалер.
— Думал я тут, но раз вы желаете там, то оно конечно…
— Вот и хорошо, а тут ставь дом сына где захочешь.
— Только не у дома господина, — заметила госпожа Ланге.
— Я тогда сына при себе, там же, и поселю, — отвечал коновал.
А поток просителей не иссякал. Пришел кузнец Волинг, который переехал только недавно, и стал говорить о мельнице, но не той, которая муку мелет. Он хотел на реке поставить мельницу для ковки железа, говорил, что знает хорошего мастера по мельницам.
— И что же ты хочешь там делать? Оружие ковать? — спросил у него Волков.
— Э, господин, да на кой черт оно надо, оружие это! — Волинг засмеялся. — Одна морока с ним. У вас же в амбарах уголь бросовый, купчишки его там едва не даром отдают, я у себя раньше его в два раза дороже покупал. Вот… Железо, первак, оно само по себе не очень дорогое. Поэтому в железе вся цена — это уголь да работа. Уголь у вас тут дешев, работать на мельнице будет вода. Триста талеров в год, — он протянул к Волкову руку, — вот руку на отсечение даю, что триста монет будет. Это уже чистыми, без затрат на подмастерий и батраков. А если поближе к пристаням, к складам поставим мельню, так и на доставке еще выгадаем.
— И что же ты собираешься ковать? — заинтересовался кавалер.