— Я видел, — кивал Брюнхвальд.
— Сейчас отпустите ее да скажите, что ночью к ней придете, чтобы ждала.
— Думаете, не откажет она мне?
— Не откажет, не ей сейчас отказывать, а вздумает кобениться, так скажите, что посадите ее в один подвал с этими, — Волков кивнул на баб и мужиков у стены. — Уж ей точно с ними вместе быть не захочется.
Карл слушал и кивал, его лицо озарило восхищение:
— И то верно, хорошо как вы все придумали; ох и умны вы, кавалер.
Его слова Волкову польстили.
⠀⠀
Ротмистр и кавалер сидели за столом, но не с монахами. Перед Брюнхвальдом стояло пиво, а Волков, вспомнив, что ему пост в наказание назначили, ограничился водой кипяченой. И тут к ним подошел человек в доброй одежде и, поклонившись, сказал:
— Доброго вам вечера, добрые люди. Мой господин, барон фон Виттернауф, желает знать, не хотят ли господа разделить с ним ужин?
У Брюнхвальда время еще вроде как было, а Волков так и вовсе до утра никуда не спешил. Они переглянулись, и кавалер ответил:
— Мы рады будем хорошей компании.
— А не смутит ли добрых господ, что барон примет их в постели, так как болезнь досаждает ему?
— Мы знаем о болезни твоего господина, — отвечал кавалер, — и нас это не смутит.
Слуга еще раз поклонился и жестом пригласил воинов в самые дорогие покои, что были в этом постоялом дворе.
⠀⠀
Стол, придвинутый к кровати барона, оказался уже накрыт. Сам барон Виттернауф был слаб, но чист. Почти седые бородка и усы красиво подстрижены, их владелец приветлив и улыбчив. Рядом с ним стоял брат Ипполит. Господа раскланялись и познакомились, уселись за стол. Гостям было предложено вино, пока блюда не подадут; Брюнхвальд с радостью согласился, а рыцарь отказался вежливо, просил воды.
— Вы не пьете вина? — удивился барон.
— У кавалера пост, — объяснил за Волкова Брюнхвальд.
— Помилуйте, господа, так до Великого поста еще три недели, — недоумевал барон.
— Кавалер Фолькоф — рыцарь божий, а у них все не так, как у простых людей, — продолжал говорить Карл.
— Ах вот как, — уважительно произнес барон, — значит, вы и еду скоромную не отведаете.
— Мне будет достаточно хлеба, — отвечал Волков.
— А не тяжко ли вам будет, друг мой, сидеть за столом, на котором пироги и жареная свинина? — спрашивал барон.
— Не волнуйтесь, господин барон, я уже давно привык, — зачем-то соврал кавалер.
Барон понимающе кивал и восхищался, тем временем им подали пирог — не чета той дряни, что Волков ел днем. И он пожалел о наложенной епитимье, да делать нечего: пост у рыцаря божьего, он ест хлеб.
А Брюнхвальд не постничал, получал удовольствие.
— Я слышал, господа, что вы охрана инквизиции.
— Да, — сказал Волков, — нам была оказана сия честь.
— И что же, вы выявили колдуна или ведьму? Будете жечь?
— Выявили, — сказал Брюнхвальд, — да вот костер отменяется. Оказалось, что это простая вдова, а не ведьма. Оговорили ее. Все это навет был. Теперь наветчиков ищем.
— И как же вы их найдете? Неужто они под наветом подписались?
— Нет, клеветники так не делают, — усмехнулся кавалер, — вдова приятна наружностью, мы подумали, что привечала чужих мужей.
— Как и положено красивым вдовам, — смеялся барон.
Волков и Брюнхвальд тоже посмеялись, и рыцарь продолжил:
— Мы выяснили, кого она привечала, Карл их всех уже переловил вместе с женами. Завтра допросим и выясним, кто писал навет. Думаем, что завтра будем все знать. А если не узнаем, то станем искать писаря, что составил бумагу.
— Звучит так просто, — удивлялся барон.
Он вдруг задумался, забыл про гостей на минуту. Господа уже подумали, что, может, ему нездоровится, но фон Виттернауф вернулся к ним из мыслей своих и спросил:
— И что ж, господа, работа сия не кажется вам сложной?
— Кажется тяжкой и неприятной, — отвечал Волков, — сложной не кажется.
— Неприятной?
— Да кому из рыцарей и воинов приятно будет бабам на дыбе руки выламывать, — продолжил кавалер.
— А как они выть могут! От их воя бежать охота, — добавил Брюнхвальд. — И голосят по полдня, не замолкая. Даже палач их остановить не может. По мне так уж лучше в осаде сидеть.
Барон смотрел на них внимательно, то на одного, то на другого, и опять думал. Волков пытался угадать ход его мыслей — он давно понял, что Виттернауфа что-то тяготит и весь этот разговор неспроста, да и само приглашение, скорее всего, было неслучайным.
А ротмистр ни о чем не думал: он с удовольствием ел великолепный пирог, запивал его вином, заедал хорошим сыром и виноградом, редким в это время года.
— Значит, сия работа вам кажется неприятной, но не сложной, — задумчиво произнес барон.
— Именно так, — сказал Брюнхвальд.
Кавалеру казалось, что вот-вот барон начнет говорить о том, что его действительно интересовало, Волков очень надеялся, что способен помочь человеку, который ездит на карете с гербом курфюрста, но Виттернауф перевел разговор на другие темы:
— А вы, господа, раньше не при инквизиции служили, кажется, вы из военного сословия?
— Да, — согласился Брюнхвальд, — и я, и кавалер из добрых людей.