⠀⠀
Вот и как тут хорошему настроению быть, когда ни одной доброй новости. Ни одной. Сидел кавалер и руки опускались, ни к чему желания нет. И тут из нужника пришел отец Иона. Шел тяжело, вздыхал и говорил ему:
— Вы, сын мой, ступайте, дознание закончите сами, а мы отлежимся денек да бумаги почитаем по делу, которые нам писари вчера принесли. Все вроде как уже прояснилось, вы только показания со всех баб, что навет удумали, возьмите. Все должны сказать, что признают вину или пусть хоть одна из них скажет, но чтобы она и на других показала. И писарь, что навет писал, пусть тоже скажет. А завтра уже с делом и покончим. А сегодня мне отлежаться надобно. Невмоготу мне.
«Да уж конечно, невмоготу будет, если жрать так-то», — думал Волков и обещал:
— Все, что нужно, я сделаю, святой отец.
— На то и благословляю вас, сын мой, — заканчивал отец Иона.
⠀⠀
Но раз уж день начался плохо, чего удивляться тому, что он и продолжается не лучше.
Едва кавалер слез с коня, у склада его встретил хмурый Брюнхвальд.
— И где вы были, Карл? — спросил Волков. — Похвастайтесь.
— Там вас ждут люди, — не здороваясь, начал ротмистр, — местные, злые.
— Чего хотят? — В голосе кавалера не было ни малейшего волнения.
— Одну из баб, что вчера вечером велено было в тюрьму отвести, перед тем, как отвести, взяли силой. Прямо здесь.
— Магду Липке? — Волков стал еще мрачнее.
Брюнхвальд кивнул.
— Сыч?
Карл опять кивнул и добавил:
— И мои два олуха из тех, что ему помогали.
— Господи, — Волков остановился, стал тереть глаза руками, — да что ж это такое. Досады одна за другой, одна за другой идут. И края им не видать. — Он вздохнул. — Люди эти из богатых?
— Да, и при оружии они.
— При оружии? — Волков удивился.
— С мечами и кинжалами. Девять человек.
— Посылайте в трактир за людьми.
— Уже послал.
— Ну что ж, пойдемте, поглядим на этих бюргеров-вояк.
Провинциальные богачи из мелких городков, одежда дорогая, но не такая, как носят в Ланне, — теперь кавалер уже видел разницу. У одного из пришедших тяжелая серебряная цепь, он в делегации старший, остальные глядят с вызовом, особенно четверо самых молодых.
Волков не спесив, поклонился им первый и низко:
— Вы ко мне, честные люди?
Они тоже кланялись, но коротко, без особого почтения.
— К вам, — отвечал тот, что был с цепью, — я Липке, меня здесь все знают, голова гильдии кузнецов, скобянщиков и медников, я требую справедливости! Мою честь поругали ваши люди!
Этот Липке весь кипел, морда красная, не ровен час удар от злобы хватит. А Волков, напротив, был показательно спокоен.
Он прошел к столу и сел за него по-хозяйски. Гостям же присесть не предложил, чтобы знали, кто тут хозяин, а кто проситель.
Брюнхвальд стал рядом, Сыч и два его помощника в стороне. Лица не испуганы, но напряжены, угрюмы. По этим мордам кавалер понял, что вся троица виновна. Такие лица были обычно у пойманных дезертиров, которые не боялись ничего и уже знали, чем все закончится.
— Кто и как поругал вашу честь? — спокойно спросил кавалер.
— Ваши люди! — заорал один из молодых. Указал пальцем в сторону Сыча: — Вон те.
— Это наш палач и его помощники, они люди честные, но бывают и грубы. Коли оскорбили вас словом, так я за них приношу извинения вам…
— Каким еще словом?! — заорал один молодой. — Они…
Его оттолкнул сам Липке и заговорил с яростью, тряся пальцем:
— Не словом! Не словом! Они надругались над моей женой, все трое, брали ее как блудную девку, прямо тут, по очереди, как собаки на собачьей свадьбе! А потом поруганную да в драной одежде вели ночью через весь город. И бросили в холодный подвал.
— И свидетели того, как брали ее силой, есть у вас?
— Какие же свидетели, то ночью было, тут, тут надругались над ней, двери заперев, — орал молодой человек, подходя к его столу ближе.
Волков опять растер лицо ладонями, вздохнул и, ожидая взрыва праведного негодования, отвечал с холодным безразличием:
— Конечно, свидетелей нет. Потому как не было того, что говорите вы. И быть того не может, честные господа, чтобы палач Святого трибунала брал женщин, что находятся под инквизицией, силой. Сие невозможно. Да и добром он не мог взять. Разве что она сама им предложила. Такое все время случается. Может, ей самой собачьей свадьбы захотелось. Женщины на все идут…
Договорить не успел — знал, что слова эти вызовут в пришедших ярость, так оно и случилось.