Путь искупления полностью

Он думал об этом, неотрывно глядя на девушку, которая сидела одна на крыльце. Когда он проезжал мимо в первый раз, ее глаза были опущены в землю, так что проехал во второй раз, а потом и в третий. В конце концов приткнул машину в двух домах от нее, где можно было спокойно наблюдать, ждать и думать обо всем этом. Он позволил копам обнаружить два последних тела, и это было частью общего плана – потому что Эдриен тоже должен страдать. Но они нашли еще и тела под церковью. Это было его ошибкой, потому что он не продумал все как следует. Был слишком самонадеян, и теперь церковь потеряна навсегда.

«Но я по-прежнему могу это сделать, как прежде».

Раньше было проще: подняться с кровати, улыбаться, говорить нормальные вещи… Когда придет время, он отправится в другие городки, найдет других женщин. И все будет чисто.

Но тут…

Тут сейчас вся эта пресса и всеобщее внимание, все эти копы со своими версиями, и никуда-то от них не деться. Они используют слова вроде «серийный убийца», «психопат» или «сумасшедший»… И никто не в силах понять правду – что все это не имеет никакого отношения к ненависти, что это вовсе не то, чему он не в силах противиться.

Но тогда почему же он сейчас смотрит на эту девушку и думает про белую холстину?

Да потому, что сам Господь иногда такой.

Совершенно необъяснимый.

Ченнинг получше разбиралась во всяком утильсырье на четырех колесах, чем большинство богатеньких девчонок, и причина была проста. Ей нравились парни из рабочего класса. В школе, в клубах. Даже когда удавалось потихоньку улизнуть на студенческие вечеринки, она пыталась найти тех, кто подрабатывает в свободное от учебы время или учится на стипендию. Терпеть не могла бледнолицых плейбоев с наманикюренными ногтями – а это практически все мальчики, которых она знала, выросши в богатой семье. Предпочитала ребят в татуировках, с мозолистыми руками, пусть даже слишком простых и грубых, но готовых заинтересоваться ею вне зависимости от того, есть у ее семейства деньги или нет. Все, чего таким парням хотелось, – это хорошо провести время, сбежать от действительности, и она была такая же. Это было еще до подвала, но ей по-прежнему были близки такие машины – ржавые и побитые «ведра» и «помойки» на лысой резине, с чахоточно хрипящими моторами.

– Я вас знаю?

Он был освещен со спины солнцем – взрослый мужчина в бейсболке и темных очках. Что-то в нем казалось смутно знакомым, но она уже успела по уши налиться водкой, и мир умиротворяюще расплывался перед глазами.

– Не уверен. – Он остановился в пяти футах от нее, автомобиль у него за спиной по-прежнему тарахтел на холостых оборотах. – А ты?

Где-то в глубине головы зазвенел тревожный колокольчик. Мужик вел себя слишком уверенно. А она не любила уверенных.

– Ты здесь одна?

Ченнинг посмотрела на его автомобиль – тридцатилетний «Додж», отплевывающийся сизым дымком. Что-то тут было не то. Скорее, даже абсолютно всё. Теперь она ясно это почувствовала. Одышливое постукивание под капотом. Человек, который казался знакомым, но не совсем.

– Это дом полицейского.

– Я в курсе, кто тут живет. Но не думаю, что она дома.

На нем были рабочие башмаки и фланелевая рубашка. Колокольчик зазвонил настойчивей. Девяносто пять градусов[39] – и фланелевая рубашка?

– Я ведь могу ей позвонить.

– Валяй.

Ченнинг неловкими пальцами вытащила из заднего кармана телефон и успела набрать шесть цифр, прежде чем в руке у него появился электрошокер.

– Это еще что?

– Это-то? – Он приподнял его. – Да ничего.

Она увидела тусклые зубы, когда его губы судорожно дернулись в подобии улыбки, а потом намек на профиль, когда он повернулся, чтобы оглядеть улицу в обе стороны. Ченнинг ткнула в следующую кнопку.

– Вот, уже звонит!

Он шагнул на нижнюю ступеньку.

Она встала.

– Не подходите!