– Глубочайшую из истин! – провозгласил он, и у нее не было ни малейшего представления, что он имел в виду. Он оставался там, где стоял, пригнувшись в дверях, и наблюдал. Если она будет спускаться медленно, он наверняка увидит железную перекладину у нее в руке, так что Ченнинг присела на ступеньке и спрыгнула. Держала железку поближе к себе и согнулась в поясе, чтобы спрятать ее, и зазубренный металл здорово ободрал кожу на животе в момент приземления. Она невольно вскрикнула, но все обошлось.
«Нужно, чтобы он подошел вплотную».
– О боже!.. – Ченнинг свернулась на земле, молясь, чтобы он подумал, что все дело в лодыжке, и что он не заметит крови. Хотя она чувствовала ее – жар на животе, все сильнее пропитывающий рубашку. Перекатилась на четвереньки. Он уже входил в дверь.
Приближался.
– Ох, нога…
Его тень придвинулась ближе. Волосы у Ченнинг свесились на лицо. Когда он прикоснулся к ней, она что было сил взмахнула проржавевшим железным прутом. Попала в что-то твердое. В плечо. В руку. Сама не поняла куда, но плевать. Ощутила отдачу в руке, увидела в полутьме красный разрез. Ударила наобум еще раз, споткнулась и метнулась к двери. Его рука перехватила ее за лодыжку, и она упала лицом вниз: дверь – вот она, свет обжег глаза, когда Ченнинг попыталась выползти сквозь проем, дважды брыкнув свободной ногой назад и опять попав ему куда-то, вцепилась в траву, вдыхая ее запах и чувствуя, как та рвется под пальцами. Поволокла себя вперед быстрее, вскочила было на ноги – и упала опять, когда перед ней возник автомобиль, который, казалось, безостановочно вращался. У нее кружилась голова, ноги не слушались, когда она снова метнулась к машине, лихорадочно повторяя про себя: «Ключи, на дорогу, прочь отсюда!» На полпути к машине рискнула обернуться.
Он быстро приближался.
Не поспеть! Почти упав на машину и оставив на ней кровавый мазок, Ченнинг побежала к противоположной дверце. Услышала глухой удар и увидела его на капоте – тонкий металл, распрямляясь, блямкнул опять, когда он спрыгнул на нее, схватил и попытался повалить на землю. Ченнинг вывернулась из рубашки, почувствовав, как кровь сползает по лицу, и побежала к деревьям. Это было все, что у нее оставалось, – тени, надежда и отчаяние.
Он был очень быстр.
Перехватил ее, когда она уже на три шага забежала в лес, вцепился в затылок и с ходу влепил ее лицом в ствол дерева. В голове словно что-то взорвалось, во рту появился вкус крови. Он ударил ее о дерево еще раз, швырнул оземь; и хотя его собственное лицо тоже распухло и было все в крови, эти глаза по-прежнему напрочь высасывали весь жар дня.
Темные и пустые.
Столь гибельно неумолимые.
Эдриен сидел в убогой комнатке, уставившись на разложенное перед ним небольшое состояние. Полмиллиона золотом. Еще пять с мелочью по-прежнему оставались в земле. Он размышлял над словами Элизабет. «Держись от меня подальше. Держись подальше от этих мест».
Действительно ли он сумеет?
Единственными чувствами, которые он знал, были страх, одиночество и ярость. Любовь была для того, кого давно не было в живых, и так долго оставалась лишь бесплотной тенью, что Эдриен просто не знал, что делать с теми чувствами, которые испытывал сейчас.
Лиз – настоящая.
Все мысли только о ней.
Отдернув занавеску, Эдриен посмотрел в окно на пятнадцатилетний «Субару», отогнанный им с какой-то грунтовой площадки в обмен на пригоршню монет. Он был уже готов к отъезду, когда вдруг словно обухом по голове – весть про жену. Собирался направиться к западу – в Колорадо или в Мексику, – но теперь все стало совершенно по-другому. Его жена мертва, и было что-то такое в голосе Лиз – тихое отчаяние, которое способен распознать далеко не каждый мужчина.
– Что мне делать, Эли?
Он коснулся своих губ – там, где их касались губы Лиз.
Эли ничего не ответил.
