Беседуя с адвокатами и высшей федеральной службой, а также с надёжными осведомителями криминально мира, он сам не верил, что занимается всем этим…
Нинет ошибалась, но не во всем… Мысленно Эрам де Вуд действительно был со своей конкубиной, со вкусной конфеткой Мими, которая внезапным рыжим сполохом ворвалась в его жизнь и перевернула в ней всё вверх дном, открыв инкубу такие грани его души, о которых высший демон и не подозревал.
Мысли, эмоции, желания демона - в том, что касалось рыжей, были всегда неожиданными и противоречивыми.
Если Эраму де Вуду, демону-инкубу то отчаянно хотелось её радовать, баловать, защищать от всего мира, пить чудный коктейль доверия, нежности и восторга, столь щедро источаемый рыжей… то что касается демонической сущности, всё было совсем наоборот.
Он еле сдерживал себя, так хотелось обижать и унижать рыжую.
Хотелось наслаждаться её страхом, отчаяньем, наблюдать за мятущимися эмоциями девчонки, как сытый кот наблюдает за мышами, что заперты с ним в одной комнате. Глупые мыши пищат, разбегаются в разные стороны, тешат себя надеждой, что им удалось избежать страшной участи… До поры до времени. И лишь кот знает, что он здесь хозяин, ему решать, когда и какой из них умирать, чтобы насытить его…
Каждый инкуб (впрочем, как и любой демон) так срастается со своей демонической сущностью, что не вполне различает, где чьи желания, точнее вовсе не разграничивает их.
Однозначно, когда Мими не было рядом, она неизменно вызывала досаду у них обоих.
У внутренней сущности, яростного огненного демона - оттого, что не мог пока добраться до Мими напрямую… не было главного и столь необходимого сущности инкуба контакта с жертвой. Его огненная природа не пустила ростки внутри неё, не захватила изнутри, не подчинила… не сделала своей собственностью по-настоящему… Глупая внешняя оболочка, которая по какому-то досадному недоразумению обладала мощнейшими инструментами: разумом и контролем, отчего-то медлила. Не спешила поставить человечку на колени, отходить, как следует хлыстом или плетью, заставить сделать что-то крайне вкусное и крайне унизительное, чтобы неповторимый букет эмоций окрасился ноткой ненависти и презрения к себе самой, собственным бессилием, страхом на грани первобытного, животного ужаса… И в то же время дикой, животной жаждой, которой может заразить только демон. Огненные ростки этой жажды прорастают внутри, когда инкуб обладает своей жертвой. И та начинает безумно желать, ждать боли, унижения, страха… Трепетать, течь… и ждать.
Надо сказать, внутренняя сущность зря сетовала на самого инкуба и где-то даже считала слабаком и болваном.
Сам Эрам также часто испытывал досаду при мысли о Мими.
Эта досада вызвана была незнакомыми прежде желаниями и позывами: защищать рыжую человечку, заботиться о ней… Беречь от внимания брата… На это Эрам досадовал особенно. И в то же время понимал, что ничего не сможет с собой поделать.
Интересно, что решил бы демонический свет Вилскувера, если бы узнал, что братья де Вуд поссорились из-за человечки?
Отец бы точно посчитал, что он, Эрам де Вуд, серьёзно болен и отстранил бы его от дел… Мать тоже вряд ли бы одобрила слабость сына, но при этом, конечно, попыталась окружить его унизительной, с оттенком пренебрежения, заботой, которой он досыта наелся еще в детстве.
Чудно, когда Мишель рассказывала о своём детстве, о том, как рано ей пришлось стать самостоятельной и заботиться о себе, демон готов был отправиться в межмирье, чтобы потолковать, как следует с её приемной семьей. Побеседовать, как это умеет только демон...
Воспоминания из его собственного детства в том, что касается родительской заботы были связаны в основном с тем, как мать виртуозно выносит мозг прислуге: бесчисленным нянькам и гувернанткам, которые, по её мнению, недостаточно радивы и плохо заботятся об её потомстве.
Правда, это длилось лишь до пяти лет... Потом их с братом отправили в закрытую школу в горах, где условия жизни сильно отличались от того, к чему братья де Вуд привыкли дома.
Марго де Вуд поддержала мужа в этой идее, должно быть, общаться на повышенных тонах с прислугой в течение пяти лет на одну и ту же тему (где в центре стояла не сама Марго) надоело оборотню-пантере до зубовного скрежета. На прощание она позволила сыновьям поцеловать её холеную щеку и пробормотала, что котятам полезно, когда их выбрасывают из норы...
***
Как и ожидалось (но проверить все-таки стоило) Эрама не оказалось ни в офисе, ни в весёлом доме.
Злой, как фурии, Нинет, не было смысла возвращаться в Галдур Магинен: от общежития она отказалась, в собственной квартире бывала редко (проклятые папарацци!).
Как это ни парадоксально, безопасней всего заниматься собственными маленькими слабостями и радостями было именно под крышей родительского дома, в элитном поселке на окраине, на чью территорию мимо охраны ни одна мышь с зумом не проскочит.
