Вместо того, чтобы опровергнуть, она чуть отстранилась, а потом несколько раз поцеловала в щёку. Вид, у него, должно быть, был хмурый и где-то даже оторопевший, но рыжую это не смутило. Продолжая искрить аурой и источать вкуснейшую благодарность, она припала в поцелуе к его губам. Поцеловала нежно, нерешительно, словно боялась, что оттолкнёт (если бы только он мог это сделать!), а потом принялась целовать так, что демоническая сущность возвестила: если Эрам не задерёт ей платье прямо здесь и сейчас, то пускай, в общем, пеняет потом на себя.
Поцелуй был волнительным, лихорадочным, крышесносным! Он пьянил, лихорадил, бурлил раскалённой лавой, лишал воли, заставлял дрожать крупной дрожью. Неистовый, исполненный какого-то животного исступления, он настойчиво звал внутреннего демона, делал его в десятки раз сильнее. Мишель тихонько постанывала от удовольствия и это заставляло утробно рычать, сгребать столь необходимую ему рыжую в охапку, прижимать к себе с такой силой, словно хотел раздавить. До сдавленных стонов, до хруста в костях! И её, похоже, ни капли это не беспокоило. Она с таким жаром терзала в ответ его губы, что дикий, лихорадочный поцелуй давно окрасился вкусом крови, чем стал еще желанней для демона… и, вопреки логике, для самой Мишель.
Он опрокинул её на спину, придерживая одной рукой затылок, второй скользнул под платье, под которым так и не было трусиков, оголяя бедро.
Вместо того, чтобы остановить демона, Мишель отвечала на его ласки с таким жаром, что казалось, вот-вот под ними раскалится асфальт.
Мир словно перестал существовать, стал каким-то далёким и иллюзорным. Настоящими были только объятия до хруста, поцелуи до боли, сплетающиеся тела…
Словно издалека раздался голос.
- Нет, огненные совсем охренели. Мало того, что разгуливают по нашему району, как у себя дома, осмеливаются нападать на наших женщин, а потом ещё трахают своих сучек прямо над мостовой!
На мгновение демон замер.
А в следующий миг уже вскинулся рывком, огненным чудовищем с распахнутыми крыльями.
Наги напали все сразу.
Мишель, оторопело мотающей головой, трудно было сосчитать их, но было ясно, как богинин день, что их не меньше двух десятков. Конечно! Успели собраться за представление, что Мишель с Эрамом тут устроили!
Она тяжело дышала. Какая-то неведомая сила внутри не давала унять внутренний жар, тягучие сладкие спазмы, желание звать своего мужчину! Быть с ним! Какое право эти хвостатые имеют забирать его у неё, набрасываться всей толпой, в то время, как они вот-вот должны были…
На этот раз пощёчины не были мысленные.
Мишель хлестала себя по щекам остервенело, так, что звенело в голове, пока до неё не стал доходить смысл происходящего.
Смысл не спешил, тянулся тоненькой струйкой. Сил на страх или осторожность больше не осталось.
Но, как оказалось, с лихвой осталось на беспокойство. За Эрама.
За битвой демона и нагов Мишель следила с замиранием сердца и дрожащими губами.
То и дело раздавался истошный рев, земля сотрясалась от ударов. Пару раз Мишель ощутимо задели хвостом, что заставило отползти к стене здания за ней и сидеть там, сжавшись в клубок.
Ей хотелось прекратить это, а лучше отмотать время назад, чтобы этого всего не было!
Дура! Ей стоило согласиться на предложение демона, чёрт с ним, с развитием магического дара!
Она хотела его, была одержима им, как, похоже и он ею, так какого чёрта ей ещё нужно!
Мир может катиться к демоновой матери, со всеми своими секретами и тайнами… Ни один даже самый сильный магический дар этого мира не стоит жизни человека. Точнее, демона… Самого необходимого демона в мире…
Видя, как они атакуют его все вместе, вгрызаются клыками в руки, плечи, пытаются достать горло, как сплетаются хвостами и опрокидывают огненного монстра на землю… Мишель вскрикивала и дёргалась, словно били её, а не его. Неужели она потеряет его? Сейчас? Когда, кажется, только поняла, как он нужен ей. Необходим. Похоже, и вправду невозможно противостоять инкубу…
- Шансов у парней никаких, - раздалось рядом хриплое.
Вздрогнув, Мишель обернулась.
Спасительница, на которую напал демон, успела прийти в себя. Она снова была в человеческой ипостаси, вместо плотных брюк на поясе болтались обрывки ткани. Растрёпанная, на лбу наливается шишка, губа рассечена… Но, кажется, серьёзных повреждений нет.
Нервно сглотнув, Мишель выдавила:
- Простите, пожалуйста! Эрам не хотел... Честно! Он испугался за меня и поэтому не разобрался во всём…
Нага хмыкнула, во рту сверкнули иглы клыков, а зрачки вытянулись во всю радужку.
Мишель невольно отшатнулась.
- А ты и в правду дура, - произнесла нага с шипящими интонациями. - Так ничего не поняла? Он спас тебя.
Пока Мишель часто моргала и пыталась понять, что имела ввиду нага (звуки битвы скорости мыслительного процесса не способствовали), та сплюнула на землю, окинула оценивающим взглядом схватку, и снова пробормотала, что нет, мол, как ни крути, шансов никаких. Затем, с трудом поднявшись, побрела прочь.
