На странице с упоминанием культа также была зарисовка, изображающая схематическое изображение чёрной ели и белый символ бесконечности на ней. Юноша вспомнил, что среди вещей Василисы видел небольшой деревянный талисман с таким изображением, но силы в нём не было, так что он счёл его бесполезной безделушкой.
«Лаванда. Прямо как у моей матери имя. Но древичи любят такие имена, так что оно и не удивительно. Мне кажется, что я когда-то натыкался на этот символ на какой-то из вещей матери. Хотя и это ничего не доказывает. Ни разу не видел, чтобы она проводила какие-то странные ритуалы или делала хоть что-то, что намекнуло бы на принадлежность к культу. А ведь держать такое в тайне от нас с отцом это было бы сложно.»
Мирослав отмахнулся от странных мыслей и продолжил чтение.
Мирослав вновь задумчиво пробежал глазами по записям.
«Лаванда из древичей и Храбр из полян. Может ли это быть простым совпадением? Хотя желание устроить второй Навий Марш меня беспокоит куда больше. Жаль только, что Василису это не особо интересовало. Так что в её записях нет ничего ценного о культе.»
Юноша тяжко вздохнул. Узнать больше может оказаться непросто. Изучая историю, он ни разу не встречал упоминания этого культа. Что значит — он или был слишком мал и незначителен, или слишком опасен, чтобы позволять информации о нём свободно распространяться. Судя по тому, какими древними знаниями владела Василиса, больше похоже на второе.
Бумага слегка сморщилась, как от мелких капель воды, а чернила местами размазались. По контексту Мирослав предположил, что Василиса плакала во время письма. Оттого эта часть записей стала почти нечитаемой, но по обрывкам фраз и так ясно было, что там лишь её гнев и горе.
