— Ладно, я постараюсь. Но ничего не обещаю. Я вон даже со своими тренировками не справляюсь. Ничего не меняется.
' — Главное — не опускай руки и не останавливайся. Не забывай, что совершенствование без настойчивости невозможно.'
— Уууу. Осознанность, настойчивость, многовато всего! Ещё и когда с шестом тренируюсь Серенький постоянно пытается его отобрать. Ведёт себя, как собака, а не волк!
' — Или ему просто тоже кажется, что ты ленишься и недостаточно правильно выполняешь упражнения.'
— Изверги богатырские, — беззлобно проворчала Юда.
' — Ладно. Ещё увидимся. Передай Серенькому, чтобы поскорее возвращал человеческий облик.'
Юноша вернулся к своему обычному восприятию.
«По крайней мере, пока она не пытается сбежать. Хорошо. Пора в путь.»
Спустя несколько часов. Твердыня Людская.
Мирослав вышел из транспортировочного здания у Врат и огляделся. Вопреки ожиданиям — его окружал обычный крупный город. Архитектура отличалась и была более лаконичной, без особых украшательств. Но в остальном — мирные жители снуют и занимаются своими делами, редкие стражники приглядывают за порядком, всё как везде.
Однако стоило обернуться, как главное различие бросилось в глаза. Город был обнесён небольшой стеной, но через километр находилась ещё одна. Раз в десять более высокая, чем эта. И они были соединены между собой стальными тросами, по которым двигались небольшие коробы с грузами и побольше с пассажирами. А ещё выше невооружённым глазом Мирослав смог разглядеть колеблющуюся тонкую вуаль, тянущуюся далеко в небеса, а также по обе стороны от стены, покуда хватало взора. Великий Барьер, ради создания которого сотня мастеров пожертвовала своими жизнями. В некоторой степени — символ конца эпохи эгоистичного самосовершенствования.
Мирослав тут же отметил, что от реки и почти до конца стены с обеих сторон барьер колеблется куда сильнее. Всё, как и описывалось в исторических книгах, упоминающих Твердыню. Уязвимость, вынуждающая тратить немерено сил и ресурсов на защиту от монстров.
Юноша неспешно прошёлся по городу, направляясь к постоялому двору, где должны были остановиться товарищи. Однако до точки назначения он не дошёл. Все четверо одногруппника Мирослава стояли у какого-то фонтана и ожесточённо спорили о чём-то с другой группой молодёжи. Присмотревшись, богатырь увидел медальоны аналогичные тому, что носил сам, но с цифрой четыре.
«Из Велиреченского княжества, значит. Чего они могли не поделить с нашими?»
Юноша неспешно приблизился, вслушиваясь в перебранку.
— Никчёмным слабакам из нищего княжества тут делать нечего, — громче всех говорил крупный и плечистый юноша в дорогой одежде.
Судя по гербу на рукаве — кто-то принадлежащий к княжескому роду.
— Да-да, — поддакнул ему другой, одетый ещё более пышно, — У вас давно уже пора отнять право участия в турнире. Только позорите Семикняжие.
— Кучка деревенщин, среди которых и не ясно, есть ли кто из благородных семей, — вбросил ещё один.
— Да у них знать от селян отличается только количеством мозолей, — добавил следующий и все разом хохотнули.
Только девушка, похоже, являющаяся пятым членом команды, лишь натянуто улыбнулась. Судя по выражениям лиц и языку тела — вот-вот готова была случиться драка.
«Пожалуй, стоит вмешаться. Наставник говорил, что в Твердыне с дисциплиной строго. Они явно не оценят сражение посреди улицы. В худшем случае — отменят договорённости и выгонят нас. Нет уж, это неприемлемо. Но просто уйти тоже не вариант. Я не смогу бесконечно присматривать за ребятишками. Рано или поздно Велиреченцы опять станут их задирать и таки может начаться драка. Так что, пожалуй, стоит спровоцировать их на поединок в дозволенном правилами города формате, а там уже хорошенько унизить, чтобы больше не лезли.»
Прежде, чем товарищи успели что-то ответить, Мирослав заговорил первым.
— Так-так. Кто тут у нас такой самодовольный и грубый? — задал он риторический вопрос, разглядывая пятёрку велиречинцев, — Мда-мда. Судя по громким речам, я ожидал кого-то серьёзного. А тут кто? Плесень.
Вся речь его была спокойной, но последнее слово он высказал с ярко выраженным презрением.
— Ты ещё кто? — тут же встрепенулся тот, что был за главного, — Как смеешь со мной так разговаривать?
— Я тот, кто пришёл преподать тебе урок, — ответил юноша, — Но дабы не сорвать тренировку — предлагаю поединок на тренировочной арене.
Атмосфера накалилась так, что обе команды проявили хвосты, перебрасываясь искрами из глаз. Завидев три хвоста у Мирослава заводила едва опешил, но, присмотревшись к метке бремени, тут же вновь обрёл уверенность и самодовольно оскалился.
— Я уж думал кто-то сильный пришёл, раз так себя ведёт. А тут слабак, который думает, что сам факт наличия трёх хвостов делает его мне ровней. Позорище. Эй, кто из вас убогих тут княжич, не упомню. Держи своего слабачка в узде, а не то зашибёт кто.
Ратибор было собрался ответить, но Мирослав широко улыбнулся и покачал головой, жестом попросив дать ему разобраться самому.
