Помещенные здесь главы были именно таким образом вырезаны, а потом так и не попали в роман при его последующих книжных изданиях. Так, в одном месте Фрэнк Герберт упоминает о том, что специя вошла в употребление всего лишь около ста лет назад, в то время как в окончательном варианте романа автор говорит о том, что люди принимают ее уже много тысячелетий.
Нами были найдены весьма интересные и познавательные добавления к сюжету, которые и публикуются здесь впервые.
Некоторые главы «Мессии Дюны» радикально отличаются по содержанию от того, что было опубликовано в окончательном варианте, а некоторые альтернативные концовки весьма живописны и сделаны очень сильно.
В кладку внутренней стены под окном был вставлен не скрепленный цементом камень. Камень можно было извлечь, и под ним обнаруживался тайник, в котором хранились его мальчишеские сокровища – рыболовные крючки, моток лески, камень, формой похожий на ящерицу, и цветное изображение космического фрегата, оставленного здесь визитером из таинственной Космической Гильдии. Пол вытащил камень и взглянул на его внутреннюю сторону, на которой он собственноручно высек слова: «Помни Пола Атрейдеса, пятнадцати лет. 72 год правления Императора Шаддама IV».
Пол медленно вставил камень на место, зная, что никогда больше не прикоснется к нему. Он вернулся к кровати и скользнул под одеяло. Он испытывал какое-то печальное волнение, и это озадачивало его. Мать учила его разбираться в непонятных эмоциях, пользуясь приемами Бинэ Гессерит. Пол заглянул внутрь себя и увидел, что именно эта необратимость прощания причиняет ему невыразимую грусть. Волнение же он испытывал от предчувствия приключений и странностей, ожидавших его впереди.
Пол встал с постели и начал одеваться.
– Она твоя мать? – спросил он.
– Это глупый вопрос, Пол, – ответила Джессика. Она обернулась к нему. – Преподобная Мать – это просто титул. Я никогда не знала своей матери. Немногие воспитанницы Бинэ Гессерит знают своих матерей; тебе это хорошо известно.
Пол надел пиджак и застегнул его на все пуговицы.
– Надо ли мне носить щит?
Джессика удивленно воззрилась на него.
– Щит? Здесь, в доме? Кто только внушил тебе идею…
– Почему ты боишься? – требовательно спросил он.
Кривая усмешка коснулась уголков ее рта.
– Я слишком хорошо учила тебя. Я… – Она тяжело вздохнула. – Мне не нравится этот переезд на Арракис. Ты же знаешь, что это решение было принято вопреки моим возражениям. Но… – Джессика пожала плечами, – мы не можем и дальше терять здесь время.
Она взяла его за руку, как делала, когда он был маленьким мальчиком, и повела его в свою комнату.
Пол чувствовал неуместность этого жеста, ощутил пот, выступивший на ее ладони, и подумал: «Однако и она не умеет лгать. Дело не в Бинэ Гессерит. И не Арракис заставляет ее испытывать страх».
Пол повернулся спиной к Преподобной Матери, думая об идее, заложенной в этом испытании:
– Если ты проживешь так же долго, как я, то ты все равно будешь помнить свой страх, свою боль и свою ненависть, – произнесла старая женщина. – Никогда не пытайся это отрицать. Это то же самое, что отказаться от части самого себя.
– Вы должны были меня убить? – спросил он.
– Лучше ты сам ответишь на этот вопрос, молодой человек.
Он внимательно всмотрелся в морщинистое лицо, в бесстрастные глаза.
– Вы бы сделали это, – сказал он.
– Так и думай, – ответила Преподобная Мать. – Точно так же, как я должна была убить твою мать в назначенный день. Можно убить ту… того, кого любишь. Если есть в этом необходимость. И есть еще одна вещь, которую стоит запомнить, мальчик: человек распознает тот порядок необходимости, какой недоступен животному.
– Я не вижу такой необходимости, – упрямо возразил Пол.
– Ты ее увидишь, – сказала она. – Ты человек, поэтому ты обязательно ее увидишь.
Она посмотрела на Джессику, и глаза их встретились.
– А когда ты низведешь свою ненависть на тот уровень, где ты сможешь с ней справиться, когда ты усвоишь ее и поймешь ее суть, то тебе придется подумать еще об одной вещи: насколько истинно то, что твоя мать только что сделала для тебя. Подумать о том, как она ждет под дверью, прекрасно зная, что происходит в комнате. Подумать о ее готовности, испустив инстинктивный вопль, броситься тебе на помощь, чтобы защитить, прикрыть тебя, и о ее способности, несмотря на это, стоять и покорно ждать. Подумай об этом, молодой человек. Думай об этом всегда. Твоя мать – человек.
Шум на дворе собраний под южным окном прекратился. Старуха замолчала, а Пол бросился к окну и выглянул наружу.
