– Можно присвоить ему и другой титул, – возразил Хават, пожав плечами. – Противоречие с другими мнениями заключается в том, что это состояние вызывается особой радиацией арракинского солнца. Главный аргумент в пользу такой точки зрения заключается в том, что излучение солнца Тресси вызывает желтое окрашивание глаз у пятого поколения живущих там людей.
– Питер де врие – уроженец Арракина? – спросил Лето.
– Согласно самым лучшим нашим источникам – нет. – Хават отвернулся и принялся мерить шагами кабинет, ссутулив старческие плечи. Лицо казалось еще более изможденным и постаревшим от сосредоточенного размышления. – У одного из предпринимателей, которых мы выкурили отсюда, была любительская лаборатория. Там он разводил кенгуровых крыс в герметичных клетках, в которых имитировались различные экосистемы. Из записей в лабораторных журналах явствует, что крысы родились именно в этих замкнутых экологических системах, не принадлежат к арракинской породе, никогда не покидали систему и получали в качестве корма только специю. Клетки не освещались арракинским солнцем, но у всех крыс были синие склеры. Отметим, что они получали исключительно одну только специю.
– Но ведь другие специалисты тоже утверждали, что все дело в специи, – сказал Лето.
– Но другие специалисты не представили протоколов последовательных опытов, в ходе которых из рациона животных исключали специю, но они предпочитали погибнуть, нежели перейти на другие виды корма. – Он остановился и посмотрел на герцога. – Животные погибали от симптомов наркотической абстиненции.
Герцог нервно облизнул губы.
– Это кажется невозможным. Я лично об этом никогда не слышал. Многие люди потребляют меланж. Он является частью и
– Можете ли, сир? – вкрадчиво осведомился Хават.
– Но я…
– Пробовал ли кто-нибудь, кто в состоянии позволить себе регулярное потребление меланжа, испытать на себе синдром отмены? – спросил Хават. – Я не говорю о случайных потребителях, представителях среднего класса. Я говорю о сливках общества, об элите, которые могут позволить себе регулярное потребление и действительно поглощают большие количества специи из-за ее гериатрических свойств. Я говорю о тех, кто принимает ее ежедневно в больших дозах, как приятное во всех отношениях лекарство.
– Но это было бы чудовищно, – сказал Лето.
– Это был бы не первый случай, когда медленно действующий яд продавали бы под маской панацеи, дарующей якобы всеобщее благо, – сказал Хават. – Вспомните, сир, историю потребления сатуриала, семуты, вериты, табака…
– Но есть и еще кое-что, – сказала она. – Туек заслал агентов и сюда. Эти гвардейцы, стоящие за окнами, теперь его люди. Я просто чувствую, каким насилием пропитано это место.
– Вы уверены, что это действительно агенты?
– Не забывайте, Веллингтон, что я часто выступаю в роли секретаря герцога. Я многое знаю о его делах. – Она продолжила сквозь зубы: – Иногда я задаю себе вопрос: насколько большую роль сыграла моя принадлежность к Бинэ Гессерит в том, что он выбрал именно меня.
– Что вы имеете в виду?
– Секретарь, с которым тебя связывают узы любви, самый безопасный, не так ли?
– Стоит ли об этом думать, Джессика?
Она задумчиво качнула головой.
– Возможно, нет. – Она смотрела на расстилавшийся за окном ландшафт. – Но я все же чувствую опасность, и эта опасность исходит не от населения. В конце концов, люди скоро будут радостно ликовать по случаю освобождения от гнета Харконненов… во всяком случае, радоваться будет подавляющее большинство. Но Харконнены оставили тех, кто…
– Продолжайте же, продолжайте!
Она посмотрела в лицо Юэ, потом отвела взгляд.
– Я знаю, что ненависть герцога к Харконненам основана не на пустых домыслах. Старая вражда до сих пор не утихает. Харконнены не удовольствуются одним только прочным положением при дворе. Это новое герцогство – отнюдь не подачка, которую нам кинули, чтобы положить конец междоусобной вражде. – Она кивнула, подтверждая свои слова. – У меня было время подумать над этим. Они не успокоятся, пока не уничтожат герцога и его род.
– Это слишком богатая подачка, Джессика.
– И в ней спрятан яд. Подарок поднесен так, что мы были вынуждены его принять. Барон не может забыть, что Лето – кузен самого Императора, а он сам происходит из довольно захудалого рода. Он никогда не забудет, что прапрапрадед моего герцога добился изгнания Харконнена за трусость, проявленную при Коррине.
– Вы становитесь болезненно подозрительной, Джессика. Вы слишком много думали во время путешествия. Вам надо заняться вещами, которые больше соответствуют вашим склонностям и интересам.
