Ее книги рассчитаны на то, чтобы медленно, но верно оказывать влияние на внутреннюю жизнь читателей, побуждать их к большему сочувствию, развивать в них способность понимать других и расширять их жизненный опыт. В этом смысле ее отец и скромный идеал, который он воплощал, сопровождали ее в течение всей жизни. В «Адаме Биде» она прославляет простого человека:
Они идут по своему пути, редко как гении, по большей части обыкновенно как трудолюбивые честные люди, ловкие и совестливые к тому, чтобы хорошо выполнять обязанности, лежащие на них. Жизнь их не раздается заметным отголоском далее окрестностей, где протекает она, но вы можете быть почти уверены, что найдете часть дороги, какое-нибудь строение, применение минерального продукта, улучшение в кругу фермерских занятий, уничтожение приходских злоупотреблений, с которыми их имена остаются неразрывными на одно или два поколения после них.
Многие персонажи Джордж Элиот, а особенно очаровательная героиня «Мидлмарча» Доротея Брук, начинают взрослую жизнь со страстным нравственным устремлением. Они мечтают совершить что-то великое и доброе, как святая Тереза, но не знают, что это, или в чем их призвание, или просто как это сделать. Их внимание приковано к чистому идеалу, к далекому горизонту. Джордж Элиот была человеком викторианской эпохи, она верила в нравственное совершенствование, но в своих романах критиковала такие возвышенные и мистические нравственные цели. Они слишком абстрактны и легко могут, как это случилось с Доротеей, оказаться недостижимыми. Лучшее нравственное преображение, считает Джордж Элиот, происходит здесь и сейчас, под руководством искренних чувств к отдельному человеку, а не к человечеству в целом. Индивидуальное — это сила, обобщение же подозрительно. Для Джордж Элиот святость не в потустороннем мире, а в таких бытовых вещах, как брак, который связывает человека, но ежедневно дает ему конкретные возможности служить и жертвовать собой. Святость вдохновляется работой, ежедневной задачей хорошо делать свое дело. Она берет нравственное воображение — чувство долга, потребность в служении, страстное желание побороть эгоизм — и делает его конкретным и полезным.
Существуют пределы того, насколько мы способны менять других и насколько быстро можем меняться сами, учит Элиот. Огромная часть нашей жизни проходит в терпении: мы терпим чужие слабости и собственные грехи, даже когда пытаемся мягко и постепенно на них воздействовать. «Всех этих смертных наших братьев, — пишет она в “Адаме Биде”, — мы должны принимать так, как они созданы в действительности: мы не можем ни выпрямить их носы, ни прояснить их разум, ни исправить их нрав; этих людей, среди которых проходит наша жизнь, мы должны терпеть, сострадать к ним и любить их: вот эти-то и есть более или менее дурные, глупые, непоследовательные в своих поступках люди, добрыми действиями которых мы должны любоваться, для которых нам приходится питать всевозможные надежды, всевозможное терпение». В этих словах отражена суть нравственной позиции Джордж Элиот. Говорить легко — трудно воплощать на практике. Она старалась быть терпимой и открытой, но при этом стойкой, серьезной и требовательной. Она любила и в то же время судила.
Чаще всего творчество Джордж Элиот характеризуют словом «зрелость». Она создает, по словам Вирджинии Вульф, литературу для взрослых людей, показывая жизнь с более высокой, но и более приближенной точки зрения, более мудрой и одновременно более щедрой. «Мы превозносим все виды отваги, кроме одного — отважного заступничества за ближнего»{252}, — писала Элиот, и это, несомненно, зрелое суждение.
Феминистка Бесси Райнер Паркс познакомилась с Мэри Энн Эванс еще в юности и позднее писала подруге, что пока не поняла, приятна ли ей эта женщина. «Полюбите ли вы или я ее когда-либо дружеской любовью, я вовсе не знаю. Она оставляет впечатление, в котором пока нет высшей нравственной цели, а лишь такая цель вызывает любовь. Я полагаю, что она изменится. Вышние ангелы не сразу расправляют крылья, но, когда это случается, они взмывают в небеса и скрываются из виду. Мисс Эванс либо лишена крыльев, либо, как я полагаю, еще не отрастила их»{253}.
Мэри Энн Эванс прошла долгий путь, прежде чем стать Джордж Элиот. Ей нужно было перерасти сосредоточенность на себе, чтобы получить возможность познать щедрое сострадание. И это принесло ей удовлетворение. В течение всей жизни она страдала от приступов депрессии и терзалась сомнениями относительно своего творчества, но она умела мыслями и чувствами проникать в чужой разум и сердце, чтобы исполнять «долг терпимости», как она это называла. К концу жизни из бесчестия она поднялась до уровня вышнего ангела.
Важнейшим событием на этом долгом пути была ее любовь к Джорджу Льюису. Любовь, которая дала ей опору, возвысила, сделала глубже. Любовь, которая проступает в посвящениях к каждой ее книге:
