Хмуро рассматривая меня, задал он вопрос, после взаимных приветствий. Тон, которым это было сказано, не обещал ни чего хорошего, это меня насторожило, — что-то произошло, и, вероятно, по моей вине, решил почему-то я. Напрягая память, я начал припоминать, где и что я мог сделать не так.
— Я жду.
Это уже был приказ.
— По-моему, необходимо установить круглосуточное дежурство… — потянул я вяло, пользуясь студенческим правилом, говорить всё что угодно, но не признаваться в собственной беспомощности, спешно припоминая при этом подробности поездки. Но Анатолий Иванович сразу же утратил ко мне интерес, мой ответ не произвёл на него впечатления, и он перевёл сразу ставшим безразличным взгляд в окно:
— Значить ты считаешь, — поездка не удалась?
Я пожал плечами, снимая у вешалки куртку:
— Мы ведь так ни чего и не увидели.
Он повернулся ко мне, с насмешкой рассматривая:
— А тебя ни что не поразило вчера в лесу?
На мгновенье я застыл, вытягивая руку из рукава, но всё-таки решился:
— По моему вам вчера было нехорошо? Возможно обострение..? — нерешительно добавил, Анатолий Иванович хмыкнул иронично:
— Именно обострение!
Мне его усмешка не понравилась, смеялись, искривившись, только губы, а глаза были наполнены холодным вниманием:
— Значит ни чего кроме моего состояния, тебя не удивило? — это был полу вопрос, полу утверждение: — А вы, Евгений Денисович, не поясните мне — кто это глубокой ночью гонял в заповедном лесу авиационную турбину? — голос его приобрёл неожиданную твёрдость:
— Не скажете ли, лейтенант, где у нас ближайший аэродром, и лётная ли вчера было погода?
Морозом дохнуло мне в спину, заставив невольно передёрнуть плечами. Я вдруг отчётливо вспомнил тот непрерывный, даже тогда показавшийся мне зловещим, рёв авиадвигателя, доносившийся из лесу. И опять мимо меня прошло самое главное! Всё огоньки высматривал… Анатолий Иванович поднялся и подошёл ко мне:
— Ладно, ладно… — похлопал он меня по плечу, не глядя:- По началу всякое бывает…
Видно я здорово огорчился, раз заслужил утешения, но легче мне от этого не стало:
— А что это ревело? — робко спросил я, он уже отошёл к окну и стоя спиной ко мне, приложил ладони к стеклу:
— Этого я не знаю, — тихо произнёс он: — Это мы и попробуем выяснить сегодня.
И, повернувшись, он вернулся к своему столу и сел, охватив голову:
— Факты пока таковы: единственный городской аэродром находится, как ты знаешь, с другой стороны города, расстояние между этими пунктами, почти шестьдесят километров, по прямой. Погода вчера была нелётная, и не один самолёт ни над городом, ни вблизи его не был зарегистрирован станциями радарного слежения.
Напряжение в его голосе, в его взгляде, передалось мне, заражая тревогой. Жутью повеяло на меня после его слов, волнение перехватило дыхание, а он продолжал устало:
— Я всю ночь уточнял эти данные. Все источники единодушны, ни каких разногласий, ни ВВС, ни гражданский флот, а о случайных самолётах и речи не может быть…
Устало помассировал он висок:
— Вот так-то, лейтенант…
Взглянув на меня, едва скривил губы в вялой улыбке и жестом предложил садиться. Только сейчас я обратил внимание, что всё ещё держу куртку в руках, прижав её к груди:
— Вы уже доложили полковнику? — спросил я, почему-то шёпотом, он грустно улыбнулся:
— А что докладывать? Мол, что-то, где-то гудит, почти как нечистая сила в бабушкиных сказках?
А мои мысли метались не в силах зацепиться ни за какую подробность:
— А с лесником вы говорили? — спросил я, вновь забывая о собственной куртке. Анатолий Иванович вскинул на меня удивлённый взгляд:
— Это мысль.
Его рука потянулась к телефонной трубке, а я застыл, прижав куртку к груди, в напряжении ожидая результата.
— Куртку-то повесь. — метнул на меня насмешливый, как прежде взгляд: — На гимназистку в гостях похож. — говорил он, набирая номер лесничества. Но связаться с лесничеством так и не удалось, Анатолий Иванович досадливо морщился, вслушиваясь в короткие гудки, доносящиеся из трубки:
— Занято, занято… — ложа трубку, потёр подбородок: — Попробуем позднее.
Но его перебил тревожный зуммер селекторной связи, вызывал начальник Агентства.
— Слушаю. — склонился Анатолий Иванович к микрофону, нажимая клавишу ответа.
— Анатолий Иванович, зайдите ко мне.
Анатолий Иванович задумчиво взглянул на меня, сухость приглашения таила неопределенность, — происходило нечто сверхординарное. Уже в дверях он обернулся ко мне:
— А в лесничество ты все таки дозвонись. Спрашивай исключительно осторожно — на мгновенье он замолк, взглянув себе под ноги: — Намекни, мол, спутник там наделал делов, мы, мол, разбираемся… — он выразительно покрутил пальцами — Напусти туману по больше…
Второй раз мне приказ отдавать не потребовалось, я сразу же ухватился за телефонную трубку, присев на край стола.