О том, что делала она, а вернее, они все вместе, сообщил ничего не подозревающий Тьягу за завтраком как раз в тот день, когда Арналду вернулся, не считая это чем-то предосудительным.
Что тут было! Каких только упреков не посыпалось на Бетти! И если бы не Гонсала, дело, может быть, дошло бы до рукоприкладства. Но она просто-напросто выставила разбушевавшегося сына из-за стола, как делала когда-то в детстве.
— Иди и подумай о своем дурном поведении, — строго сказала она, и Арналду не посмел ослушаться матери.
— Извини, Бетти, — попросил прощения Тьягу. — Я не хотел тебе неприятностей. Я не вижу ничего особенного, когда старые друзья встречаются. Вот мы тоже как-то встретили в дансинге Сели, ну и что?
— А я очень хорошо понимаю Арналду, — заявила Валерия, — и целиком на его стороне. Я тоже могу сказать, что…
— Через полчаса у меня репетиция, и я могу на нее опоздать, если немедленно не выйду из дома, — закончил Тьягу. — Всех целую! Пока!
Тьягу всерьез увлекся поп-музыкой, сам начал сочинять песни, и теперь по целым дням пропадал в музыкальных студиях. Сочиняя, он часто думал о Сели, и тогда у него появлялись самые пронзительные песни. Но это было творчество, и он со страстью отдавался ему, а в жизни он был слишком порядочным человеком и даже мысли не допускал, что может оставить Валерию. Поэтому его так больно и задевали ее ревнивые мысли и скандалы. А Сели? Когда-то она была настоящим ангелом… Кем же стала она теперь?
Многие из друзей Сели тащились от группы Черные ангелы», и она тоже мечтала попасть на ее концерт. Но концерты бывали редко и к тому же в разных концах Рио, так что прошло немало времени, прежде чем мечта ее осуществилась. И каково же было ее удивление, когда оказалось, что это группа Тьягу! Но друзей своих она поняла — группа была замечательная! Сели слушала музыку, плясала, смеялась и плакала. Она гордилась, что Тьягу оказался таким талантливым и, возможно, жалела, что когда-то так опрометчиво отказалась от его любви. Ведь и она всем сердцем отвечала на его такую искреннюю, такую нежную и заботливую любовь! Но тогда она была в плену, а теперь чем отчаяннее отплясывала на развалинах бывших своих идеалов, тем больше отчаяния копилось в ее сердце…
Лулу не отходил от нее ни на шаг, твердил о своей любви и просил решиться на более серьезные отношения.
— Ты перевернула всю мою жизнь, — говорил он. — Благодаря тебе я стал совсем другим человеком. Я уверен, что мы будем счастливы. Решайся!
Но слышал в ответ одно и то же:
— Останемся друзьями, Лулу! На большее не рассчитывай.
Не менее напористым атакам подвергался и Тьягу. Валерия говорила об их женитьбе как о деле решенном, но он все медлил и медлил. То, что они были вместе, было для него непреложным фактом. А женитьба?.. Он чего-то ждал, ждал какого-то знака судьбы, который, в конце концов, все расставил бы по местам.
Болезнь отца показалась ему таким знаком, она навела его на совсем иные мысли, нежели свадебные хлопоты. Так он и объяснил Валерии, и она на время оставила его в покое, чему Тьягу был очень рад. Правда, Сан-Марино, тоже к счастью, очень быстро поправлялся, но свадебные разговоры пока больше не возобновлялись.
Приближался день рождения Сержинью, и молодежь решила его отпраздновать за городом, прихватив с собой палатки и провизию. Поехали на двух машинах, нашли необыкновенно красивое место и стали раскладывать лагерь.
Валерия, заглянув в палатку, сморщила нос:
— Как тут спать? Жестко! Неудобно!
Ей все тут было не по нраву, потому что рядом была Сели. Сели, видя ее враждебность, чувствовала себя крайне неуютно. Ей бы хотелось побыть одной, полюбоваться чудесным видом, который открывался с высокого берега, посидеть погрустить.
— Пошли, погуляем, — предложил Луду, словно бы угадав ее мысли.
И Сели с благодарностью согласилась. Они потихоньку пошли по извилистой тропке, ведущей в гору. Сели шла первой и с восторгом смотрела по сторонам, открывал все новые и новые чудеса. Лулу смотрел только на нее, нетерпеливо ожидая, когда они, наконец, скроются из виду и останутся наедине.
Вот они повернули за скалу и оказались на небольшой полянке, за ней виднелась еще одна, и еще… Сели побежала вперед, опьяненная свежим воздухом и внезапно нахлынувшей радостью, которая охватывает человека только в очень ранней юности.
Лулу побежал за ней, безотчетно приняв это как приглашение, и, догнав, заключил в объятия.
— Ты моя? Моя? — спрашивал он, не сомневаясь в ответе.
— Оставь меня, — рассердилась Сели. — Что за глупость пришла тебе в голову?
— Почему это глупость? Наоборот! Мы больше не будем терять времени и займемся любовью, а умнее этого даже ты ничего не придумаешь! — говорил Лулу между поцелуями, от которых Сели яростно отбивалась.
Лулу уже не владел собой, он чувствовал только одно, хотел только одного, но и Сели разъярилась не на шутку. Она не видела перед собой верного и преданного Лулу, перед ней был обидчик, насильник, и она вела себя соответственно. Она отчаянно дралась с ним, вырвалась, наконец, из его объятий и опрометью бросилась прочь.
