— Всю жизнь я любил одну-единственную женщину, — признался Сан-Марино неожиданно для самого себя.
— Расскажите мне вашу историю, — попросила хозяйка дома, и Сан-Марино принялся рассказывать.
— Иной раз судьба посылает любовь как бич, как наказание, и именно такой была моя любовь, а вернее, безумная, безоглядная страсть. Звали мою страсть Ева.
— И что же стало с этой женщиной? — Голубые глаза смотрели на гостя с неподдельным любопытством.
— Она погибла в автомобильной катастрофе.
— А что помешало вам уйти из семьи тогда? Вы же все равно ушли из нее.
— Я был женат, она замужем. Ее муж был моим самым близким другом, почти братом. После ее смерти остались три девочки. Я помогал им и боготворил ее портрет. Зачем я вам все это рассказываю, — спохватился Сан-Марино, — сам не знаю! А совсем недавно я узнал, что старшая девочка, теперь уже она молодая женщина — моя дочь, — И совсем уж неожиданно для себя прибавил: — У Евы были необыкновенно пронзительные голубые глаза, таких я не видел ни у кого, и вдруг опять вижу их перед собой — у вас точно такие же!
— Спасибо за комплимент, — улыбнулась графиня, — ведь это комплимент, не правда ли?
— Это скорее, правда, чем комплимент, — склонил голову Сан-Марино.
— Мне кажется, нам пора поговорить о делах, — перевела графиня разговор. — Думаю, что деньги, которые мы могли бы вложить в вашу газету, не будут для вас лишними.
— А на каких условиях вы готовы их нам предоставить? — с интересом спросил Сан-Марино.
— Так вы готовы продать свою газету? — с таким же живым интересом задала свой вопрос графиня.
— Нет! Но буду всегда помнить и вас, и ваше щедрое предложение.
— А мне почему-то кажется, что рано или поздно, но мы с вами договоримся. И не только относительно газеты.
Сан-Марино вышел из особняка со странным ощущением легкого головокружения. Ему многое предстояло обдумать и понять. Голубые глаза словно бы преследовали его. Он был бессилен перед ними, они его завораживали.
Он зашел в цветочный магазин, выбрал самый роскошный букет и отослал его графине с посыльным.
— Мне кажется, ты влюбился в графиню, — захохотал Алвару, повстречав Сан-Марино после визита. — У тебя такой вид, словно ты с луны свалился!
Но что мог поделать Сан-Марино с глазами Евы, глядящими на него?!
Жулии Сан-Марино пока ничего не сказал о своем визите. Зато сама Жулия делала все, чтобы добиться у графини Бранденбургской эксклюзивного интервью. Она несколько раз звонила ей, говорила с секретарем графини, фрау Мартой, и, наконец, получила согласие.
— Это будет интервью века, — лихорадочно шептала себе Жулия, собираясь к графине Бранденбургской.
Графиня появилась не сразу. Жулия сидела в гостиной, осматривалась и ждала. Ей просто необходимы были эти несколько минут покоя, чтобы сосредоточиться, собраться и направить все силы на первый вопрос, от которого так много зависит.
Графиня вошла, и Жулия была поражена естественностью и простотой этой элегантной привлекательной женщины с пронзительными голубыми глазами.
— Я благодарю вас от имени своей газеты за то, что именно нам вы согласились дать интервью, — начала Жулия, вставая. — Позвольте представиться — Жулия Монтана, журналист, специалист по международным вопросам. Госпожа графиня, позвольте задать вам…
— Вы можете звать меня просто Астрид, — прервала ее графиня. — Если вы все время будете меня звать госпожой графиней, то мы переселимся с вами в прошлый век, и все вопросы и ответы будут звучать неестественно.
Что касается существа дела, то Жулия была совершенно согласна со своей героиней, но называть эту женщину-легенду просто Астрид было для нее трудновато.
— Вы, кажется, и раньше были связаны с Бразилией? — задала она свой первый вопрос.
— Да, я тут жила, и довольно долго, — ответила Астрi4д.
— А почему не возвращались сюда?
— После смерти мужа мне было не до поездок. На меня обрушилась лавина дел, и вот, наконец, я с ними справилась.
— Вы мне кажетесь необычайной! Подумать только! Женщина-легенда, владетельница целой империи! — говорила Жулия. — А что было до этого? Расскажите, пожалуйста, вашу историю.
Она самая обыкновенная, я поехала в Европу изучать живопись, попала в аварию, и все полетело к чертям. Меня страшно изуродовало, пластические операции следовали одна за другой. А это очень мучительно, когда тебе пересаживают кожу. Но чего не вытерпишь ради того, чтобы вновь вернуть себе человеческий облик! Но об этом не пишите, хорошо?
— Хорошо. — Жулия слушала эту женщину, и она все больше и больше ей нравилась своей простотой, естественностью, манерой говорить без малейшей аффектации и рисовки.
— В санатории, где я проходила реабилитацию, я познакомилась с Отто. Он сломал ногу на горнолыжном курорте и тоже восстанавливал свои двигательные способности. Он был удивительным человеком, умным и всегда щедрым. Любовь вернула меня к жизни, а жить мне тогда совсем не хотелось…
Она замолчала, и Жулия не прерывала ее молчания. Потом она взглянула на Жулию своими пронзительными голубыми глазами и сказала с какой-то необычной интонацией:
— Я потеряла своих детей.
