— В этой аварии? — спросила Жулия, совсем уже не по-журналистски, а просто как сочувствующая подруга, которая хочет помочь и облегчить боль, потому что боль была, она звучала в каждом слове, в каждом звуке голоса.
— Примерно в это же время, — сказала Астрид, помолчав. Думала, что не выживу, но выжила. Я сама не знаю, почему я об этом заговорила. Наверное, хочу, чтобы вы лучше поняли меня.
Их разговор совсем перестал походить на интервью, скорее он напоминал трудный путь, который преодолевают двое для того, чтобы оказаться ближе друг к другу.
— А почему вам захотелось поговорить именно со мной? — спросила Жулия, как спросила бы маленькая девочка.
— Мне показалось, что ты лучше всех меня поймешь, что ты ближе всех мне по духу. Я почитала, твои материалы и так решила.
— Вы, наверное, очень одиноки, если стали искать близкого человека, — предположила Жулия.
— Можно сказать и так. Только этого ты тоже не пиши.
— Конечно, не буду. Но вам так трудно дается разговор, может быть, вы отдохнете, и мы продолжим в другой раз?
— Нет, лучше договорим сегодня. В своей жизни я совершила очень много ошибок и очень мучилась из-за этого. Но исправить ничего нельзя, как нельзя вернуть потерянных детей. Нельзя вернуть мужа. После его смерти мне тоже не хотелось жить, но пришлось. На этот раз меня спасли дела. Пришлось взять в свои руки все то, что он делал, чем дорожил. Это было его наследство. Его наследие.
— Думаю, что ваш муж был бы доволен тем, как вы обошлись с его наследством.
Жулии показалось, что на глазах у Астрид блестят слезы, и она торопливо сказала:
— Я вас очень хорошо понимаю. Мне было одиннадцать, когда я потеряла в автокатастрофе маму, для меня это было трагедией. Я не могла спать, есть, перестала учиться. Я всюду искала ее и ждала. Мне казалось, что она непременно меня найдет, потому что я не могу, не могу без нее… Простите, что заговорила о себе, но ваша откровенность невольно вызвала и мою…
Астрид заглянула ей в лицо, и у Жулии не осталось никаких сомнений в том, что глаза у нее полны слез.
— Мы родственные души, сказала Астрид. — Мы живем в разных мирах: я деловая женщина. Ты журналистка. Но наши души понимают друг друга. Во всех моих ошибках была виновата любовь, и только это служит мне оправданием…
Астрид снова взглянула на Жулию и добавила:
— Но цена этой любви была так высока, что я не знаю, нужна ли была эта любовь?..
Она вдруг смертельно побледнела и схватилась за сердце.
— Графине плохо, — крикнула перепуганная Жулия. И в гостиную тут же вбежала ее секретарь фрау Марта с лекарством в руках. Она торопливо накапала чего-то пахучего в рюмку. Астрид, морщась, выпила, посидела несколько минут и снова заговорила:
— Я просто сама не своя от усталости. Работаю как рабыня и, видно, пора уже отдохнуть. Но мне все-таки хочется, чтобы ты написала статью. Мне кажется, у тебя она хорошо получится.
— Я напишу и принесу вам показать. Я напишу только то, что вы захотите, хотя мне кажется, что мы с вами давным-давно знакомы.
— Да. И мне так кажется, — со странной улыбкой сказала хозяйка дома.
— И медальон у вас точь-в-точь, как был у меня, — сказала Жулия. — Эту святую Терезу мне подарила мама, и я всегда ее носила на шее, а в Колумбии потеряла. И очень плакала, потому что ничего больше маминого у меня нет. Это была единственная память.
— Как же так получилось?
— Отец восемнадцать лет пролежал в коме. Нас практически не было дома. А когда мы вернулись, то все, что оставалось, отец сжег.
— Почему? — быстро спросила Астрид.
— Долгая история, — отмахнулась Жулия. — А может быть, мы с вами просто погуляем? И вы немного отдохнете?
Спасибо, моя дорогая, но у меня все расписано по секундам. Но мне было бы приятно, если бы ты с сестрами пришла ко мне поужинать.
Глаза Астрид ласково светились, и Жулия сказала с искренней благодарностью:
— Спасибо!
— Тогда до встречи, — попрощалась графиня Бранденбургская, которую Жулии было разрешено называть просто Астрид.
Сан-Марино проявил завидную настойчивость, добиваясь встречи с Астрид в неофициальной обстановке. Графиня под разными предлогами уклонялась от такой встречи, но, в конце концов, пригласила его к себе в отель.
Формальным поводом для аудиенции был финансовый отчет компании «Коррейу Кариока», подготовленный Сан-Марино по просьбе Астрид. Лишь ознакомившись с ним, она должна была принять окончательное решение, покупать ли ей газету, и по какой цене. Но Сан-Марино рассматривал этот визит не просто как подготовительный этап перед заключением сделки, а почти как любовное свидание. Графиня привлекала его не только своим капиталом — она волновала Сан-Марино как женщина, и в случае удачи выигрыш от сделки мог увеличиться для него многократно. Поэтому он должен был, во что бы то ни стало произвести на графиню благоприятное впечатление, оставляющее перспективы для дальнейшего дружеского общения.
