Одно слово, а сколько в нём может быть боли, злости, порой и ненависти. И не только по отношению к другим людям, но и к себе. Эта та эмоция, которая преследует меня, вот уже два года моей жизни. От неё не избавиться, не скрыться. Она будто въелась в меня, проросла, пустила свои корни, и я никак не могу вырвать её, избавиться.
Сейчас же я ощущаю щемящее чувство сожаления о том, что мне не встретился Рома раньше. Мне жаль, что мы встретились только сейчас. Бывает, что ты чувствуешь человека на энергетическом уровне, вот так и с ним. Я чувствую связь между нами. Может всё, что со мной произошло не случайно? Не стащил бы этот козлина у меня деньги, я не пошла бы в полицию, и мы не встретились бы с Ромой. Вздрагиваю, даже думать об этом не хочу. Если бы мне предложили пульт времени, с которым я бы могла вернуться и предотвратить тот варварский грабёж, и цена всему этому Рома, я бы отказалась, оставила всё как есть. Хрен с ними, с деньгами.
Улыбаюсь. Мы с Ромой на одной волне, рядом с ним я не просто получаю удовольствие от общения, я будто меняюсь с ним. Раскрываюсь как женщина.
Я очень хочу построить здоровые отношения, без ревности, скандалов, в моём ещё случае без грабежей.
Нервный смешок срывается с губ. Смотрю по сторонам, нет ли по близости прохожих, а то подумают, что я совсем уже крышей поехала.
Даже представить не могу, чтобы Рома вот так же обворовал девушку, мать своего ребёнка. А потом ещё ломился к ней домой и устраивал истерические шоу программы.
Нет, он не такой человек, не способен Рома на такие подлости.
От размышлений меня отвлекает звонок мобильного, это еще кто?
— Да, слушаю, — стараюсь говорить спокойно, хотя от каждого незнакомого номера уже трясти начинает.
— Журавлёва Ирина Андреевна? — уточняет приятный мелодичный женский голос.
— Да, — хмурюсь, это еще кто.
— Вас беспокоит следователь по вашему делу, Малинина Ксения Павловна. Вам удобно разговаривать?
— Здравствуйте, да удобно.
— Я хотела бы пригласить вас в отдел завтра в 18:30 на очную ставку с Манукян Сергеем Суреновичем. Ваше присутствие обязательно. Я бы сказала, оно необходимо.
Лихорадочно соображаю брать ли с собой Матвея, а если нет, то с кем его оставить. Думаю, этот разговор будет не пятиминутный. Вспоминаю истерику Сергея и его угрозы о том, что хочет забрать ребёнка. Следом приходит понимание, что ребёнка я брать не хочу. Но и не пойти я не могу. Блин.
— Да, я буду.
— Хорошо, тогда завтра в 18:30 я буду вас ждать, в дежурной части. Скажите, что вас вызвала следователь Малинина, они вас пропустят через проходную, второй этаж, кабинет 218.
— Запомнила.
— Тогда, всего доброго.
— И вам.
Смотрю на погасший экран телефона, на Матвея и думаю, как поступить.
Набираю номер, если бы не обстоятельства не позвонила.
— Да, говори.
— Привет мам, не отвлекаю?
— Что ты хотела, Ира? — с подозрением спрашивает мама, словно просто так я ей никогда не звонила. Хотя если подумать, доля правды есть в её словах, после наших многочисленных ссор я стала звонить намного реже.
— Мам, меня к следователю вызывают на очную ставку с Сергеем. Мне нужно там быть обязательно. А Матвея я брать туда не могу. Ты сможешь приехать, посидеть с ним?
Молчание.
Я даже подумала, что вызов сброшен, телефон проверила, но нет. Видимо мама сильно так призадумалась.
— Да, я смогу. Во сколько тебе нужно быть у следователя? — выдыхаю.
— В 18:30.
— Я приеду в 16:00, как раз электричка хорошая будет.
— Спасибо.
— Мне не нужны твои спасибо. Плюнь этому аферисту в рожу, и скажи, что это лично от меня, — улыбаюсь.
Уверена будь она там, так бы и сделала. Она может. И поругаться, и даже подраться, и такое было в её жизни. Мама очень вспыльчива. Мы и правда не похожи по темпераменту, я всё же в папу, спокойнее, мягче.
— Тогда, до завтра.
— Угу. Все Ира, мне некогда, я мыло варю, — отключилась.
Вот это да, теперь у нас мыловарение. Каких хобби только не было в маминой жизни, думаю она уже перепробовала всё, что только можно.
Остаток дня пролетает быстро, я занимаюсь ребёнком, круговорот дел в моей жизни не изменен. Замечаю за собой, что постоянно смотрю на часы. Жду встречи с Ромой.
Сейчас меня переполняет душевный подъём, я в предвкушении нашей встречи, пальчики на руках снова немеют.
На вечерней прогулке мы долго разговариваем, обсуждаем всё на свете. Рома рассказывает про жуткий случай, из-за которого он сорвался от меня. Я же посвящаю его в свои ближайшие планы на завтра.
— Ты не трясись только. Я понимаю, тебе страшно, ты нервничаешь, но, Ира, это никак не должно сбить тебя с толку. Большой ошибкой будет если ты начнёшь путаться в показаниях, датах.
— Да, поняла, я сделаю всё, что от меня зависит. Если бы ты был рядом… — говорю с надеждой, или с мольбой. — Мне было бы спокойней.
— Понимаю, — кивает. — Я буду рядом, обещаю, — сжимает меня в объятиях. — Но не могу пообещать, что ты увидишь меня, я могу быть в соседнем кабинете.
— Хорошо, главное рядом.
