Быстро заснуть у меня не получилось, крутилась, не могла понять на каком боку мне удобней. Мысленно я вела диалог и со следователем, и с этим куском дерьма. Ох сколько я могла бы ему сказать, да боюсь у всех там уши завянут.
Встала я конечно же разбитой. Без настроения.
В своём воображаемом диалоге я уже оконфузилась, разрыдалась и послав всех нахер покинула их, громко хлопнув дверью.
Держись Ира, ты справишься, ты сильная. Опять слёзы на глазах, ох уж эта жалость к себе любимой.
Мама приехала, как и обещала в 16:00. Разумеется дала мне множество «ценных» советов, как вести себя с этой гнилой тушёнкой. И что отвечать на вопросы.
— Не будь размазнёй, Ира, ты же моя дочь. Хватит пускать слюни и сопли, — мама ходила по комнате и нервно жестикулировала. Для неё это личное оскорбление, как со мной поступил Серёжа.
Для мамы 600 тысяч неподъёмная сумма. Ей было очень плохо, когда я всё рассказала. Думаю, она всем своим нутром возненавидела Сергея, и он для неё враг номер один.
— Мам, я постараюсь, — старалась как-то утихомирить её, ведь такое состояние и ребёнку передаётся, Матвей смотрит на бабушку и тоже начинает нервничать.
— Ты уже постаралась. Вспомни как он уже переводил у тебя без твоего спроса тридцать тысяч. Та же ситуация была.
— Он же на следующий день вернул деньги, — пытаюсь слабо оправдаться. Моя доверчивость меня и губит.
— Уже тогда я тебе сказала, что он аферист, и ты не должна пускать его на порог своей квартиры. Но Ира у нас умная, она всё знает. Что ты мне тогда ответила, а?
Закатываю глаза. Любит она меня носом тыкать.
— Сказала, что Сергей не поступит со мной плохо, ведь я не посторонний человек, а мать его сына. Сказала, что ему не зачем меня так обманывать, какой резон ему портить со мной отношения, — и уже тише добавила. — Мама, я действительно так думала. Я была уверена, что он не рискнёт так поступить с нами.
— Ты не послушала меня, Ира, в очередной раз не послушала. Он мне сразу не понравился, рожа у него больно лощёная, речи сладкие, словно в уши сиропу налили. Для меня всё было ясно, как белый день после того, как он без твоего ведома перевёл тридцать тысяч, тут я уж не знаю, какую степень наивности или глупости нужно иметь, чтобы считать, что он больше тебя не обворует.
— Я хотела как лучше. Чтобы у Матвея был отец. Мне было это важно.
— А теперь что? Отец уголовник, которому нет до сына дела, а ты с Матвеем с голым задом без средств к существованию. Ты в чём-то мягкая и наивная, Ира, а в чём-то очень упёртая. Тебе говорят не пускай его в квартиру, он опасен, он обманет, ты упёрлась, нет, он так не поступит. И вот когда ты прозрела? Только когда тебя лицом в дерьмо сунул этот убогий.
С ней трудно не согласиться, мамина пламенная тирада очень эмоциональная, даже Матвей ротик открыл, внимательно её слушал.
Мама села на коврик рядом с внуком.
— Не волнуйся, я не допущу чтобы из тебя выросла вот такая размазня, как твоя мать и твой дед, — она гладила Матвея по его светлым волосикам и причитала. — И ты не будешь уголовником, как этот юродивый. Ты вырастишь достойным мужчиной, я прослежу, если бог даст.
Матвей живенько ползет к бабушке, пытаясь заползти к ней на руки. Он тот ещё любитель обнимашек, очень нежный мальчик.
Паркую машину недалеко от отдела полиции.
Смотрю на свои пальцы на руле и вижу, как они начинают подрагивать. Пульс частит.
Нужно идти. Прикрываю глаза.
Пора.
Захожу в отдел, на меня тут же обращают внимание дежурные, я делаю шаг и понимаю, что ещё немного и я рухну. Нужно было выпить больше успокоительного, видимо двух таблеток уже недостаточно.
— Чем могу помочь? — слышу вопрос дежурного.
— Добрый вечер, мне назначено, я к следователю Малининой, — дежурный Иван кивает.
— Паспорт предоставьте пожалуйста ваш.
Я тут же лезу в сумку за паспортом, там у меня ещё куча документов, но мне везёт, не прошло и минуты, как я вручила его Ивану.
Он внимательно сверяет мои данные с каким-то журналом, кивает. Возвращая мой паспорт.
Нажимает на чёрную кнопку, и серая железная дверь справа от меня открывается.
— Проходите. Вам подсказать куда идти? — уточняет.
— Нет, я знаю, спасибо.
Поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Мое миндалевидное тело взяло мой мозг в заложники. Именно сейчас, в эту самую минуту, пока иду к кабинету, я испытываю весь спектр эмоций, страх, тревогу, неконтролируемую агрессию. Зажмуриваюсь.
Только этого мне не хватало, на допросе потерять контроль над своими эмоциями. От злости на себя сжимаю кулаки. Подхожу к двери, стучу, как только слышу разрешение войти, делаю вдох-выдох, захожу.
Замираю возле входа, кабинет практически пустой. Два стола и стулья по центру. Миловидная рыжая девушка, я так понимаю, это и есть Ксения Павловна, уже ведет беседу с… Сергеем. Они о чём-то тихо беседуют, она при этом всё записывает на бумагу. Ксения Павловна очень серьёзно настроена, не улыбается, только свои красивые брови хмурит. Сергей свеж, гладко выбрит и причёсан, эдакий хороший мальчик, белую рубашку напялил, смотрю вниз… черные брюки и лаковые ботинки, куда он так вырядился вообще?
