— Я тебя предупреждаю по-хорошему, мудила, ещё раз я увижу тебя рядом с моей женой или Матвеем, я сделаю всё, чтобы ты увидел небо в решётку. Ты понял меня? — угрожающе шепчет ему Рома.
— Да, я понял. Не бей, только не бей, — умолял этот жалкий недомужик.
Так противно было наблюдать за ним.
— Забирай свою мать и уходите. Через месяц суд, увидимся там, — напоминает Рома.
— Да, да, как скажешь, — скулит это ничтожество.
— Маргарита Георгиевна, оставьте её, пусть уходят, — мама бросила сумку и отошла от еле живой Любовь Михайловны.
Та кое-как по стеночке поднялась.
— Вы обе ответите за всё, что вы сегодня сделали, — не сдаётся Любовь Михайловна, привыкла, что последнее слово всегда за ней. — Ждите и оглядывайтесь.
— Ступай, иначе я продолжу то, что не закончила. И своего афериста прихвати, — кричит им в след мама.
Она так же не привыкла сдаваться.
Тут из соседней квартиры выходит баба Сима. Хмурится. Видимо увиденное ей тоже не нравится. Предполагаю, она за всем этим цирком наблюдала через глазок.
— Ядрён батон. Вот это, Рита, ты даёшь, тебя бояться надо. О, не хило ты отлупила эту Маромойку, — Любовь Михайловна как раз проходила мимо квартиры бабы Симы.
— Челядь, — зло выплёвывает Любовь Михайловна, презрительно осматривая бабу Симу.
— На себя посмотри, такой вид, будто током пиздануло, ты смотри, как тебя перекосило…
— Ира, Рита, может полицию вызвать? Только скажи, я мигом.
— Спасибо, баб Сим, не нужно. Сами справились, — отвечаю это добродушной бабульке, она за меня волнуется, как за родную внучку.
— Ну, смотрите тогда, — закрывает за собой дверь. Нужно будет не забыть её тортом угостить.
Рома подошел ко мне и помог встать.
— Ты как? Прости меня. Я не сразу понял, что тебя нет в квартире, — боже он ещё и виноватым себя считает.
— Нееет, Рома, нет, ты ни в чём не виноват. Я сама не хотела впутывать тебя. Не хватало, чтобы у тебя ещё из-за меня проблемы были, — качаю головой.
— Ира, что я тебе говорил, м? Забыла? — недовольно прищурившись смотрит на меня.
— Помню, что ты теперь сам будешь с ним разговаривать, — виновато опускаю голову — Прости. Я не удержалась, мне прямо самой хотелось отлупить его.
— И вынужден признать, что у тебя неплохо получилось. Но, больше так не делай. Мне совсем не понравилось то, что я увидел. Думал сам убью его, — зло выдаёт Рома. Его бомбит от эмоций.
— Хочу заметить, я вами восхищён, Маргарита Георгиевна, — мама предательски краснеет, смущённо машет рукой. Мол хватит. Сама знаю, какая я.
— Я хоть душу отвела. Давно мне ей врезать хотелось. Совести нет совсем, пришли на день рождения к ребёнку, пустые, — негодует она.
— Думаю, они хотели поговорить о суде, который состоится через неделю, и который они сто процентов проиграют. Я это обещаю, — решительно заявляет он.
— Очень на это надеюсь. Он тянет слишком долго, — мы заходим в квартиру. Мама лохматая, да и я с красной, опухшей щекой не лучше.
Папа выходит нам навстречу и обеспокоенно оглядывает нас.
— Что произошло? — уточняет взволнованно отец.
— Приходил аферист со своей Ращеколдой. Но не волнуйся, мы их уже проводили, — гордо выдает мама, поправляя причёску.
— Вы что, подрались? Марго, ты с ума сошла. Разве так можно? Могли бы цивилизованно поговорить, всё обсудить. — пораженно выдает отец. Конфликты и разборки не по его части.
— Ну, я бы посмотрела, как бы ты разговаривал, когда у тебя бы сперли 600 тысяч, при этом угрожали, что вскоре отнимут ребёнка, — обрубает мама. Папа как обычно не выдерживает её взгляд, опускает глаза и отступает.
— Ну, как знаешь. Дело ваше конечно. Но я всё же за то, чтобы всё решать мирно, — и быстро удаляется, дабы не вступать в спор с мамой.
Он понял, что настроена она решительно, и ещё немного и может достаться и ему.
— Вот, держи, приложи к щеке, — Юля дала мне полотенце с чем-то холодным. Чтобы я к щеке своей красной приложила. Сергей не поскупился, треснул мне со всего размаху. Я боялась, что сознание потеряю.
— Так, я не понял, они что, ушли, да? — спрашивает у меня папа.
Смотря на закрытую входную дверь.
— Нет, Андрей, стоят у двери и ждут, когда ты к ним придёшь с извинениями и пригласишь за стол, — язвит мама.
— Не понял, а за что я должен извиняться? — удивляется папа.
— Ну как же, мы им там настучали, не было цивилизованного разговора по душам, как ты это любишь. Надо извиниться. Нет? — мама подходит ближе и с вызовом смотрит на отца.
Блин, будет скандал. Кажется, папа уже пожалел, что вообще рот открыл.
— Марго, я просто спросил, — примирительно сдаёт позиции отец.
— Ты просто трус, не можешь постоять за свою дочь, а должен был сам пойти и намылить шею этому уроду. За то, что он так поступил с твоей дочерью, за то, что руку осмелился на неё поднять. А что делаешь ты? М? Спрашиваешь, как мы поговорили? — с упрёком шипит мама.
Отец, открыв рот не знает, что сказать. Но тут видимо решила взять слово Наталья Викторовна.
— Ну, это дело Сергея и Иры, я думаю они сами должны разобраться, — зря она это сказал.
Ой зря. Мама тут же переключилась на неё.
