– Ну, ты же это сама поняла, – широко улыбнулся он и ускорил шаг, когда увидел, как я занесла руку для удара.
Веня остался у меня, и пока он храпел на диване, я думала о том, что произошло днем. О чем хотел поговорить Марат? Он сказал, что ему нужно поговорить обо мне и Ирине Викторовне. Но что он мог сказать? Он что-то узнал? Маловероятно, он же не предсказатель.
Я вспомнила наш последний разговор с Ириной. Она позвонила где-то через неделю после той нашей встречи в кафе. Голос у нее был очень грустный, и мое сердце просто разрывалось. Но я решила, что все делаю правильно, и сказала ей больше не звонить. Она не стала. И вот, спустя полтора месяца я встретила Марата, с которым за это время изредка обменивалась сообщениями, так как я наплела про то, что нахожусь в другом часовом поясе, тут жуткий роуминг и все такое. И теперь я снова мучаюсь мыслями о том, что же он хотел сказать.
Но ничего не изменилось. Ни я, ни он, ни невозможность наших отношений с его матерью. Может, мне действительно стоило куда-нибудь уехать?
Двадцать восьмого декабря я сидела на кухне и гипнотизировала часы, висящие на стене. Была половина шестого вечера. Пятница. И сегодня был день рождения Ирины Викторовны. Передо мной на столе лежала бархатистая коробочка с кольцом, которое я купила пару недель назад. Марат мне звонил несколько раз за эту неделю, но я категорически не брала трубку, отписываясь смсками, что я занята на работе. Я даже однажды поймала себя на мысли, что проще было бы ему все рассказать, чтобы он возненавидел меня и перестал видеть во мне друга. Но я не хотела портить их отношения с матерью. Ни он, ни она не виноваты в том, что произошло. Даже я не виновата, что влюбилась в нее. Так просто случилось. Это просто произошло.
Когда я в очередной раз взялась за телефон, чтобы снова передумать звонить в курьерскую службу, раздался звонок в дверь. Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела на дверь, словно могла увидеть гостей через непроницаемый металл. Отодвинув коробочку, я пошла открывать.
– Привет.
– Эм… Привет. Что ты здесь делаешь? – я во все глаза смотрела на своего гостя.
– Я могу зайти?
– А, да. Конечно, – я отошла, пропуская его внутрь квартиры. – Как ты сюда добрался?
– Знаешь, мне уже двенадцать, и я вполне умею пользоваться телефоном и такси, – сказал Марат, снимая ботинки.
– Ну да. Извини. Чай будешь?
– М-м-м… да, не откажусь, – Марат прошел на кухню и сел на стул, пока я включала чайник.
– У меня ничего нет из еды, – виновато пожала я плечами.
– Ничего страшного, я не голоден, – сказал Марат. – Мне нужно поговорить с тобой о маме.
– Но где-то были печеньки, – я открыла дверцу верхнего шкафа, игнорируя его слова.
– Марина, ты меня слышишь? Вы должны помириться.
– Они точно где-то были, – бормотала я, бессмысленно глядя на содержимое шкафа.
– Марина, я все знаю, – вздохнув, сказал он, а я замерла на месте. – Теперь ты можешь со мной поговорить?
– О чем, Марат? – я закрыла шкаф и осталась стоять спиной к мальчику.
– О маме. О… вас.
– Что ты хочешь узнать? – вздохнула я.
– Ты ее любишь?
Я повернулась к нему и, глядя в его глаза, твердо ответила:
– Да. Я ее люблю. И тебя тоже. И она любит тебя. Мы все любим тебя, и у нас у всех все хорошо.
– Правда? У тебя все хорошо? – он вздернул подбородок вверх и вызывающе уставился на меня.
– Чего ты хочешь? Как ты вообще узнал… все это? – я оперлась поясницей о кухонный гарнитур и сложила руки на груди.
– Она мне рассказала, – при этих словах мои глаза чуть не выпали от удивления.
– Она? Но… зачем?
– Потому что я спросил, – спокойно ответил он, потом слегка отвел взгляд, – точнее, я много раз спрашивал. В общем, я как-то пришел домой с прогулки, был выходной, и зашел к ней, а она сидела спиной к двери. Она, конечно, улыбалась, как всегда, но глаза ее были красные. Когда я спросил, почему она плакала, она сказала, что это просто от усталости. Что она не плакала вовсе. Сначала я поверил. Но когда я начал замечать это регулярно, стало понятно, что что-то не так. А потом она и улыбаться почти перестала. Вернее, мне-то она улыбалась, но глаза ее были по-прежнему грустные. И когда она не видела, что я смотрю, она всегда о чем-то думала, и сразу выглядела расстроенной. Я много раз спрашивал, что не так. Думал, может, на работе что-то случилось. Она же очень любит свою работу, и если что-то там идет не так, то она очень переживает по этому поводу. И как-то раз я уже не выдержал – это было пару недель назад, когда я тебя встретил в торговом центре – и сказал, что не уйду, пока она мне все не расскажет. И она рассказала. Все сошлось. Ее рассказ, твой якобы отъезд. И все вот это.
– И что ты хочешь от меня? – устало вздохнула я. – Мы прекратили все наши отношения, когда я узнала твое мнение по этому поводу. Послушай, Марат, твоя мама ни в чем не виновата. Не наказывай ее за то, что произошло…
– В смысле? – перебил меня Марат. – За что я ее должен наказывать?
– Ну, за то, что мы… Ну, ты понял.