Я давно не ощущала себя школьницей. Очень давно. Но сегодня был именно такой день. Пока Виктория Павловна и Ирина Викторовна отчитывали Марата за то, что нельзя тащить в дом животное, не посоветовавшись с другими жильцами, моя бабушка читала мне лекцию, что мне пора бы повзрослеть. И что я, как взрослая, должна была объяснить Марату, что такие действия, как притащить невесть откуда щенка – неблагоразумны.
Через полчаса, когда женщины остыли, а мы с Маратом сидели во дворе на диване с щенком у ног, он толкнул меня плечом и сказал:
– Тебе тоже досталось?
– Ага. Немного. Сразу вспомнила, как мне было тринадцать. Я приперла двух котят, – усмехнулась я.
– Извини, что так вышло. Я должен был взять ответственность на себя, – серьезно проговорил мальчик, глядя мне в глаза.
– Марат, я была с тобой заодно, – улыбнулась я, – вот мы оба и «получили». Все нормально. Так… щенка-то можно оставить?
– Я, честно говоря, так и не понял, – пробормотал мальчик. – Они столько говорили об ответственности и всем таком, что сам вопрос, останется собака или нет, так и не был решен.
В этот момент к нам подошла Ирина Викторовна. Мы, как по команде, опустили головы. Даже щенок перестал валяться пузом вверх, а сел на пятую точку.
– Ну, и как мы его назовем? – спросила она, улыбаясь. Мы подняли глаза на женщину, и я тоже не смогла сдержать улыбку.
– Мы его оставим? Правда? – глаза Марата светились от счастья. – Я буду все делать сам. Марина мне все расскажет. Правда, мам. Гулять, кормить, дрессировать. Я обещаю, – он соскочил с дивана и обнял ее.
– Хорошо-хорошо, – она обняла его в ответ и поцеловала в макушку. – Только пока пусть он поживет там, где жил, а когда мы соберемся домой, мы заберем его, ладно? Ты можешь к нему ходить каждый день. Просто не хочу доставлять неудобства, ты же понимаешь.
– Конечно, мам, – кивнул Марат, улыбаясь.
К нам подошла Виктория Павловна.
– Теперь у меня двое детей, – усмехнулась она, наклоняясь к щенку. Тот лизнул ее руку и тявкнул. «Маленький паршивец, уже знает, как понравиться женщинам», – подумала я, когда услышала вздохи и стоны умиления.
Марат оторвался от Ирины Викторовны и повернулся ко мне:
– А как мы назовем его?
– Ну… Я не знаю… Почему бы тебе самому не придумать? – улыбнулась я.
– Ты мне помогла его добыть, значит, у тебя есть право выбрать имя, – улыбнулся Марат и поднял щенка на руки.
– Эм… Тузик? Бобик? Как еще собак называют, – пробормотала я.
– Ладно, возможно, идея спросить у Марины была не так хороша, – прокомментировал Марат.
– Эй, я пытаюсь, – я легонько стукнула его по руке под смех женщин. – О, я придумала!
– Ну? – Марат с сомнением посмотрел на меня.
– Рейден. М? Классно же?
– Хм, – протянул мальчик и посмотрел на щенка. – Как тебе? Будешь Рейденом?
Щенок повернул круглую смешную голову и лизнул Марата в лицо.
– Думаю, ему понравилось, – засмеялся мальчик. – Мне тоже. Рейден. Я им играл. Хороший боец.
– О чем вы говорите? – вмешалась, наконец, Ирина Викторовна.
– Это герой игры. «Мортал Комбат», – пояснила я.
– Определенно, Рейден, – сказал Марат и поставил щенка на траву. Тот не устоял на все еще неуклюжих лапах и приземлился на задницу.
– Ты сам отнесешь его? Или с тобой сходить? – спросила Ирина Викторовна.
– Думаю, лучше нам пойти вместе, – ответил Марат, – чтобы Семен Семенович понял, что мы его действительно заберем, когда поедем в город.
– Хорошо, – кивнула Ирина Викторовна и потрепала Марата по голове.
– Спасибо, мам, – он снова обнял ее обеими руками.
Я смотрела на эту милую сцену, и мне почему-то стало грустно. Боже. Неужели я завидую мальчику, что в его жизни есть Ирина Викторовна? В моей она тоже есть. Да, как друг, но есть же. Неожиданная мысль о том, что я хочу быть частью этой семьи, слегка ошеломила меня. Ладно, может, и не слегка. Но я поняла, что эти фантазии никогда не осуществятся. Если Ирина Викторовна и решится когда-нибудь впустить в свою жизнь кого-то еще, вряд ли это будет тридцатилетняя компьютерщица, у которой нет особого опыта в делах семейных. Это не просто отношения между женщинами. Тут настоящая семья. Ответственность, воспитание, ребенок. А теперь, кажется, еще и собака. Все, что остается мне – это смотреть и надеяться, что когда она встретит кого-то, этот кто-то будет достоин ее и Марата. А я просто буду рядом. Как друг.
После объятий с матерью Марат кинулся и ко мне. Я была удивлена, но смогла обнять его в ответ. У меня не было таких близких людей, для которых объятие было обычным способом проявить чувства. И периодически это вводило меня в ступор. Но я поняла, что все больше к этому привыкаю.