– Я скучал по тебе, – отец положил руку мне на плечо. – Надеюсь, с появлением этих друзей, ты сможешь приезжать к нам чаще. Таня тоже по тебе соскучилась. Она тебя любит, ты же знаешь.
– Знаю, – кивнула я.
На самом деле, я была очень рада, когда у отца появилась «подруга». А когда он, краснея, как первоклассник, сообщил мне, что хочет жениться, я была просто в восторге. Татьяна была хорошей женщиной – она работала в школе и искренне любила папу и бабушку. Большего мне и не было нужно.
– Я заметил, вы тесно дружите с Ириной? – осторожно начал папа, а я уже догадалась, к чему он ведет.
– Да, мы хорошо общаемся. И нет, – я предупреждающе подняла руку, – это просто общение.
– Но ты бы хотела…
– Папа, – оборвала я его, – я очень рада, что ты у меня понимающий, что ты принимаешь мои взгляды и все такое, но… Давай мы не будем с тобой говорить о женщинах, – сказала я, чувствуя, как начинают розоветь мои щеки.
– Между прочим, я в них кое-что да понимаю, – обиженно пробурчал отец, переворачивая мясо.
– В ком?
– В женщинах.
– О, я не сомневаюсь. Но нет той женщины, о которой нам стоит вести беседы «отец-дочь». Серьезно. Мы с ней просто друзья.
– Ага, – неопределенно хмыкнул папа. Я собралась было ответить ему что-то еще, но в этот момент к нам вернулся Марат с пустой тарелкой.
– Женщины требуют еды и нас, – улыбнулся он, ставя блюдо на небольшой пень рядом с мангалом.
– Еще минут десять и все будет готово, – ответил папа. – Ребята, как вы смотрите на то, чтобы помочь мне завтра? Нужно положить новый лист рубероида на крышу бани и сбить пару ящиков для рассады. Бабушка мне уже второй месяц об этом твердит, а у меня все руки не доходят.
– Я «за», – ответила я. Для меня это было привычное дело. Я любила работать молотком с детства.
– Я тоже! – сказал Марат. – Если вы научите меня, – добавил он, опустив глаза.
Папа вопросительно посмотрел на меня, и я ответила:
– Дитя города. Но он схватывает все на лету. Уже умеет управлять лодкой, рыбачить и разводить костер.
– О, тогда тебе понравится завтрашний день, – многообещающе сказал папа. – А послезавтра я хочу оправиться на рыбалку рано утром. Вся крупная рыба плавает до рассвета. Хочешь присоединиться?
– Да-а, – завороженно ответил Марат, явно уже представляя их маленькое приключение.
– Надо вставать в пять утра, – усмехнулась я. – Ты уверен?
– Абсолютно, – с готовностью ответил мальчик. – А ты не поедешь?
– Нет, спасибо, – поморщилась я, – я в отпуске и я отдыхаю. Такие ранние подъемы не для меня.
– А раньше она с легкостью соскакивала и в четыре утра, – тихо, но так, чтобы я услышала, сказал папа Марату, – наверное, стареет.
– Эй! Я все слышу! – грозно сказала я, пытаясь сдержать смех, глядя на смеющихся Марата и отца.
Марат сидел на крыше бани уже третий час и прибивал рейками постеленный пласт рубероида. Папа показал ему, как правильно это делать, и после небольшой тренировки у мальчика стало неплохо получаться. Отец его похвалил и сказал, что Марат напоминает ему меня. Я также быстро училась строительному делу и была папе хорошим помощником.
Я была на земле и сбивала из досок длинный ящик для рассады. Бабушка не использовала готовые пластиковые «клумбочки», которые продавались в любом садовом магазине. Она считала, что только в деревянных кадушках ее семена хорошо прорастут.
Погода начала портиться, и хотя было тепло и сухо, небо было покрыто тучами. Я к вечеру или утру ожидала дождь.
Мы о чем-то переговаривались с Маратом, когда я поняла, что за нами кто-то наблюдает. Решив, что это вернулся отец, который в это время расчищал тропинки между грядками, я, не поднимая головы, весело проговорила:
– Я чувствую себя рабом. Не удивлюсь, если вечером ты попросишь обмахивать тебя веером и делать тебе массаж.
– О, веер необязательно, но от массажа я бы не отказалась, – услышала я смеющийся голос женщины, которая уже не первую неделю занимала все мои мысли.
– Ой, – пробормотала я, поднимая взгляд на нее и моментально краснея. – Я думала, это папа.
– Нет, твой отец сидит на скамейке с лопатой и травит байки Виктории Павловне, – все также смеясь, ответила Ирина Викторовна.
– Ну, конечно, – проворчала я. – Сначала он говорит, что мы можем ему помочь, а потом мы одни делаем всю работу.
– А что вы делаете? – с интересом спросила женщина.
– Я мастерю ящик, а Марат, – я показала на крышу, с которой в этот момент свесил голову мальчик, – прибивает рейками лист толи.
– Толи? – нахмурилась Ирина.
– Ну, толь, рубероид. Такое кровельное покрытие со смолой, чтобы крыша не протекала, – пояснила я.
– На самом деле, – подал голос Марат, – я уже все сделал. Просто тут растет очень вкусная ягода – чернуха, – улыбнулся Марат и показал нам язык, который был черного цвета.
– Вообще-то, она называется черемуха, – поправила его я.
– А, точно. Ну, тогда она, – улыбнулся он и сорвал еще несколько ягод с дерева, растущего за баней. – Мам, хочешь попробовать? – спросил он, закидывая в рот ягоды и выплевывая косточки.
– Нет, спасибо, – покачала головой женщина.