Старх использовал эти секунды, чтобы вскочить, острым осколком от вазы полоснув меня по груди. Я взвыл от ярости. Сука! Распорол мою любимую чешуйчатую жилетку. Удар сапогом под колено, заставил его отступить. Старх был босой, но при его весе двигался достаточно быстро.
— Неравный бой, чемпион, — тяжело дыша, он посмотрел на окровавленный нож в моей руке.
Хмыкнув, я откинул нож себе за спину, и мы как звери кинулись друг на друга. Все в крови мы крушили комнату, пытаясь убить друг друга. Старх Лютый оказался сильным противником, он не сдавался. В один момент мы оказались около Гранита, его спина была за моей спиной. На секунду я привалился к его окровавленному боку. Дракон надсадно дышал, но был жив. Это придало мне сил.
Ладонью провёл по открытой ране Гранита, слизал его кровь с руки, вымазал щёку.
— Продолжим?
— Чего ты добиваешься, Светозаров? Давай поговорим. Что тебе нужно?
Старх пятился, заговаривая мне зубы.
— Отдай императорскую печать.
— Она недействительна. Бесполезная деревяшка.
Странно, что никто не ломился в спальные покои, хотя мы произвели шум на весь этаж. Старх как будто знал, почему гвардейцы не спешат на помощь. Он больше не орал, стараясь дозваться кого-нибудь.
— Это ты бесполезный правитель. Где твои люди? Стоят под дверью, ждут, когда покончат с тобой. Знаешь, почему? Ты нарушил главный закон Верховии. Страна драконов никогда не примет убийцу драконов на троне. Ты сам выкопал себе могилу.
— Пошёл ты…
В руках Старха появилась цепь с ошейником. Видимо, она где-то хранилась для его любимчика Марса. Пока Лютый отвлекал меня, сумел добраться до неё.
Хлёсткий удар цепью по больной руке заставил сжать зубы. Я пошатнулся, глядя на звериный оскал Старха.
— Что замолчал, борец за справедливость?
Он замахнулся, но я упал, навалился на цепь, дёрнул её здоровой рукой. Лютый покатился по полу, его голова стукнулась о деревянный паркет. Если бы она покатилась по нему отдельно от туловища, зрелище было бы гораздо интересней. Тяжело дыша и шатаясь, мы поднялись одновременно. Я пнул цепь в сторону, Старх медленно попятился от меня.
Сколько еще в этой комнате заначек? Лютый не мог не напичкать свою берлогу оружием.
— Хорошо, получишь печать.
— Где она, я возьму сам.
— В тайнике…под кроватью. Ты не сможешь достать.
Мелкими шажками спиной он придвинулся к изголовью кровати, не отрывая от меня глаз, резко нырнул вниз, засунул голову и руки под кровать. Раздался короткий щелчок, Старх перевернулся и сел, в его руках блеснул огнестрел. От громоподобного выстрела вдребезги разлетелось зеркало на противоположной стене. Я успел упасть и откатиться за кровать.
Старх вспрыгнул на мягкое ложе, сверху победно уставился на меня.
— Тебя сожгут вместе с этой дохлятиной, — он пнул в нос лежащего с закрытыми глазами дракона. — А верховенцы будут плакать от счастья и лизать мне ноги.
Громыхнул еще один выстрел, он слился с душераздирающим криком Лютого. Передвинувшись в сторону, я поднялся, зажимая рукой окровавленную рану на боку, Старх всё-таки достал меня. Но он сам хрипел от боли, закатывая глаза. Его нога была в пасти Гранита, который сомкнул зубы в последней предсмертной хватке.
Ездовой дракон никогда бы не напал на человека, но Старх допустил фатальную ошибку, выстрелил над головой Гранита. Тот очнулся и схватил человека.
Одно из неукоснительный правил Верховии гласило — никогда не пользоваться огнестрелом рядом с драконами. Драконы теряют разум от громового выстрела, из нельзя ничем успокоить и остановить.
Оторвав кусок простыни, я замотал бок и руку, глядя на агонию Старха. Он умирал от болевого шока. Если бы я и хотел помочь ему, то всё равно не смог бы вытащить ногу из пасти дракона. Но я и в мыслях не сделал попытки освободить Старха.
Гранит умер, он больше не дышал, его сердце не билось. Я опустился на пол, привалившись к боку дракона, горло сдавило спазмом, глаза заволокло солёной пеленой. Гром хотя бы достиг Драконьей Пустоши, а Гранита гвардейцы засекли просто в назидание людям.
Запах крови пропитал всё вокруг, забил голову тошнотворным ощущением смерти. Я поднялся, приложил руку к боку дракона, прощаясь с ним, бесстрастно взглянул на Старха, заслужившего именно такую смерть.
Пора уходить. Я двинулся к окну, открыл его, втянул полной грудью свежий холодный воздух, сбросил с широкого подоконника фарфоровые фигурки, забрался на каменную поверхность, посмотрел на линию горизонта.
Промозглая ночь обнимала город, в котором кое-где светились огни. Внизу во дворе правительственного дворца несли караул гвардейцы, им не было дела до войны в палатах правителя. Никто не хотел войны, кроме кучки самозванцев, дорвавшихся до власти.
За спиной лежали два мёртвых тела, я налонился, камнем упал в темноту ночи. Брусчатка площади качнулась навстречу и осталась внизу, когда за моей спиной распахнулись крылья.
