Они выехали из города засветло, даже не позавтракав. Торин что-то жевал, сидя на спине Быстронога. Фанд не хотелось есть, даже при мысли о еде её начинало мутить. Угнездившись на спине смирного белого пони, она попробовала подремать, и в итоге проснулась, когда солнце стояло уже в зените. Местность была незнакома, во всяком случае принцесса здесь не бывала, но спрашивать, где они, не было смысла. Скорее всего Торин пойдет ближним путем, чтобы поскорее сбыть её с рук. Тоска стиснула сердце снова и чтобы хоть немного развеяться, Фанд достала из мешочка свою неразлучную арфу и заиграла. Всё было в этой музыке! И её отчаяние, горечь непролитых слез, и боль за тех, кто был ей дорог, страх за них, нежность к тому, кто ушел и другое чувство, уже прочно гнездившееся в её сердце. Она играла, пока не полились слезы, капая на золотую основу арфы, на её пальцы, перебирающие струны. И музыка стала пронзительной, отчаянной, словно последняя трель умирающей певчей птицы, прощание с миром. Она лилась, звучала, наполняя своей силой и безысходностью. А потом оборвалась на высокой ноте… Фанд уронила голову на грудь, сжимая умолкшую арфу. Хотелось плакать, но не было слез. Вечер застал их в зеленой долине, у небольшой фруктовой рощи. Фанд пошла собирать дички, оказавшиеся удивительно вкусными, Торин не стал стреноживать пони, пустив их пастись на небольшом пятачке между скалой и зарослями колючего кустарника. Разжег костер и поставил котелок с водой, настругав в него мяса. На душе у него было муторно. Но если мысли о ждущем Фанд короле-старике приводили в неистовство, то от мыслей о том, что у неё был молодой возлюбленный, и самое главное, что у неё ещё остались к нему чувства, сердце молодого принца разрывалось от боли. Торин сидел, глядя в пламя костра, сам не свой от этих размышлений, терзавших его и жаливших, подобно пчелиному рою. Слова Фанд , снова всколыхнувшие в нем боль потери, заставили его хоть немного почувствовать её боль. Гэвин… Торин бы отдал всё на свете, все сокровища и злато, чтобы только вернуть его.
-Ну здравствуй, брат, – прошелестело в воздухе и, не веря своим глазам, Торин уставился на стройную фигуру, стоявшую по ту сторону костра. –Что смотришь? Присесть-то позволишь?
Окаменевший от потрясения принц молча смотрел, как молодой гном, одетый в легкие латы и кожух поверх них, усаживается напротив него. Пламя высветило прекрасное, словно изваянное богами лицо.
====== 9. Долина. ======
Торин сжался в комок, пытаясь не сойти с ума, не сорваться. Гэвин жив! Жив и здесь! Ему захотелось внезапно плюнуть на все и кинуться к брату, обнять его, почувствовать тепло, живое тепло его тела. Но сам не зная, почему, он так и остался сидеть.
-Вижу, ты неплохо устроился, – усмехнулся Гэвин, глядя на него из-под темной челки. –А девчонка симпатичная! Поделишься?
-Гэв… как ты…
-Как я выжил? – ночной гость хмыкнул, блаженно потянулся. –Просто повезло! Зацепился за уступ ремнем от доспехов. А потом смог перебраться на карниз. Дальше уже все было просто.
-Но… почему ты не вернулся? Почему заставил нас думать, что ты мертв?
-Ты сошел с ума, брат, – покачал головой Торин. –Я держал тебя, помнишь? Но у меня не достало сил, вытащить тебя… я проклинал себя все эти годы… за то, что не смог удержать…
-Ты позволил мне упасть, – Гэвин с усмешкой посмотрел ему в глаза. –Если ты так жаждал спасти меня, то от чего не позвал на помощь?
-Думай, что хочешь, Гэв… но я рад, что ты вернулся… что ты жив.
-Ну да, конечно, – скривился пришелец. –Побереги слезы для матушки, тебе всегда удавалось разжалобить её и заставить поступать так, как хотелось тебе.
-Мама умерла. Вскоре после того, как ты… пропал.
Заныла спина, но Торин продолжал сидеть, не сводя глаз с сияющей фигуры по ту сторону костра.
-Замолчи, – тихо сказал принц.
-Маленькая шлюшка, раздвигавшая ноги для всех подряд!
-Заткнись, Гэв!
-Посмотри на себя, ты смешон!
