Джейн сдерживалась, пока не добралась до своей палаты. И тут разрыдалась — слезы заливали ей лицо. Медсестра подозрительно быстро принесла лоток со шприцем.
— Я уже в порядке. Мне ничего не надо, — мгновенно запротестовала больная, стараясь успокоиться. Она села на кровать, лихорадочно хватаясь за одежду. Глаза были полны слез.
— Уезжаем отсюда к черту! За спиной сестры возник врач.
— Скажи им, чтоб они ушли! — отрезала Джейн. Врач и сестра стояли в нерешительности. Розмари попыталась их успокоить.
— Дочь уже в порядке, спасибо.
Джейн взяла себя в руки, и они быстро покинули больницу. Но такси
Тем временем Виктор узнал, что Англия и США обмениваются новейшими достижениями в лечении рака, и Джейн получит все, что возможно, здесь. Виктор больше не настаивал на переезде. Никто не знал, что ожидает Джейн, и семья не могла строить никаких планов. Приходилось жить день за днем, час за часом, всячески стараясь совладать с постоянной тревогой и неизвестностью.
Джейн лежала в постели, много читала, писала письма, звонила по телефону и развлекала приходящих друзей. Эти встречи очень помогали — у Джейн была своя жизнь, и она не чувствовала себя беспомощным инвалидом. Не все уж так мрачно. Она пересказывала нам новости и шутки, которыми развлекали ее друзья.
— Не знаю, почему они ко мне приходят, — сказала однажды дочь. — Я ведь почти только про рак и говорю — может надоесть. Только бы они не устали от меня и не перестали навещать.
— Уверена, что им нравится общение с тобой, — заверяла дочь Розмари. — Из жалости и симпатии можно прийти раз-другой, но друзьям приятно болтать с тобой, вот они и приходят.
И вдруг Джейн залилась счастливым смехом:
— Майкл сказал, что я — самая худшая реклама питательной пищи.
Когда Джейн училась в университете Суссекса, Майкл стал ее первой любовью. Они провели вместе два года в Брайтоне, на каникулы уезжали в Европу и Америку, где у них было много замечательных приключений. Друг в друге они открывали неизвестные прежде черты, и каждый, изумляясь, обнаруживал в другом все новые достоинства. Джейн поощряла интерес Майкла к политике. И он, отринув уют и спокойное существование представителя средних классов, с головой окунулся в эту политику, став на сторону левых. К тому времени Джейн увлеклась женским движением. Они были так поглощены друг другом, так близки, что Джейн временами казалось, будто она утратила свое я, и это ее пугало. Она начала отступать. Это вызвало между влюбленными напряженные отношения, и ни он, ни она не знали, как изменить ситуацию. В итоге Джейн решилась на откровенный разрыв, желая избавиться от зависимости.
Майкл старался понять Джейн, нуждавшуюся в собственном «пространстве», об этом они подолгу, страстно, мучительно спорили, анализируя свои отношения, но Майкл не находил нужным решительный разрыв. Однако переубедить Джейн он не смог. И только дал себе клятву прийти ей на помощь, когда будет нужно. Несколько лет они то расходились, то сближались, когда одиночество Джейн пересиливало ее стремление к независимости. Теперь, когда болезнь Джейн обострилась, Майкл вернулся, так как она в этом очень нуждалась. Между ними опять проснулась любовь — робкая, неуверенная в будущем, но очень необходимая Джейн в критический момент ее жизни.
Однажды к Джейн пригласили целительницу. Ее упросила приехать подруга цеплявшейся даже за соломинку Розмари. Говорили, целительница способна на чудеса. Она не всегда исцеляет, но помогает больным приспособиться к своему положению.
— Зачем приезжает эта женщина? — резко спросила утром Джейн. — Я не хочу ее видеть. Не желаю никаких исцелителей. Чем она может помочь?
Розмари спокойно ответила дочери, что раньше она не возражала против этого визита — никакого вреда целительница не причинит, но, возможно, это интересно.
— Она думает, что сможет тебе помочь. Едет она издалека, но, если тебе в самом деле не хочется пускать ее в свою комнату, я просто угощу ее чаем, и она уедет.
— Раз уж она тут, пусть зайдет, — проворчала Джейн.
Миссис Клэр оказалась маленькой кругленькой женщиной с добрыми серыми глазами, лицо ее обрамляли седые кудряшки. Лестницу, ведущую в комнату Джейн, она преодолела пыхтя, но не теряя величавости. На лице ее уверенность в себе сочеталась с материнской нежностью. Розмари поежилась при мысли, что Виктор был бы категорически против этой затеи.
Джейн села в постели и стала разыгрывать роль хозяйки. Целительница попросила горячей воды. Она откинула покрывало и ничуть не удивилась, увидав Джейн обнаженной — та не любила спать в ночной рубашке. Миссис Клэр погрузила в горячую воду руки, затем энергично встряхнула ими, обрызгав все вокруг. Потом медленно, сильно нажимая, провела мокрыми руками по телу девушки: от плеч до кончиков пальцев ног, от бедер до ступней — она как бы выдавливала болезнь. После каждого поглаживания целительница встряхивала руками, словно сбрасывая хворь.
