— Он нас предупреждал, что будут проблемы. Прежде чем стать учительницей, Джейн изучала социальные науки, и отец ее говорил Дэвиду, что она терпеть не может деспотизма. В другой больнице она здорово ссорилась с некоторыми врачами. Дэвид сказал: мы должны быть готовы к ее раздражительности.
— И еще, — продолжала Патриция, — хочу сказать, что ей дают ужасающие дозы диаморфина. Мне кажется, даже слишком много. Как ты думаешь, с моральной стороны это правильно?
Патриция боялась, что наркотики сократят жизнь Джейн. Джулия как более опытная смогла убедить ее в обратном.
— Дэвид знает, что делает, — добавила она.
— Никогда не думала, что мы будем впрыскивать так много наркотиков. Я сказала Дэвиду, а он ответил, что мы будем колоть, колоть, пока не снимем боль, а уж потом снизим дозу. И пустился в подробности.
Джейн не помогало увеличение доз диаморфина, ей пришлось глотать валиум для успокоения нервов. Заснуть она не могла; казалось, от всех лекарств только усиливалась апатия.
Доктор Меррей опять прошел в комнату Джейн, а Виктор ждал конца разговора в коридоре. Не в силах больше томиться, он заглянул в маленькое окошко в двери и увидел, что они уже не беседуют. Джейн лежит, отдыхая, а врач сидит у постели, держа ее за руку и глядя в лицо. Эта сцена успокоила отца.
Потом одна из ночных медсестер пришла посидеть рядом с Джейн, пока врач разговаривал с отцом. У врача был долгий, тяжелый день, и он выглядел усталым. Но он подробно рассказывал о состоянии Джейн.
Боль, сказал он, распространилась по всему организму, но он уверен, что теперь они смогут ее притупить. Джейн тоже хотела знать, каков характер ее болей, и он ей объяснил. Теперь он повторял все отцу. Боль — это не просто ощущение. Аристотель, формулируя свою теорию пяти чувств — в них входят зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, — специально рассмотрел боль отдельно и определил ее как душевную страсть.
— Уверен, что это нашло в ней отклик, — сказал Виктор. — Еще ни один врач не говорил с ней об Аристотеле.
Боль, продолжал доктор Меррей, — это нечто большее, чем просто ощущение, она варьируется в зависимости от настроения пациента, его морального состояния. В этом смысле с Джейн придется поработать психологически не меньше, чем терапевтически. Дело в том, что можно регулировать физические ощущения с помощью психологических, эмоциональных реакций больного. На примере Джейн видно, что ее сопротивляемость боли снижена последними событиями. Она плохо спала ночью и была измотана. Прибавились и другие неприятные ощущения, а именно: ее тошнило, тело чесалось, она нервничала, видела дурные сны, кроме того — сухость во рту, растрескавшиеся губы, кишечник не работал несколько дней… Все это могло усилить боль.
— Нам нужно поднять настроение пациента, и именно это мы делаем, убирая все названные явления. Поднимая моральный дух, мы снижаем ощущение боли. Мы увлажняем слизистую оболочку рта, очищаем кишечник, делаем укол против тошноты, иными словами, коррегируя то или иное, мы поднимаем порог болевых ощущений. В зависимости от всех этих мер одна и та же боль может быть или терпимой, или невыносимой.
— Давайте посмотрим и с другой стороны, — продолжал врач. — Если ребенок испытывает боль, она невыносима, пока мать не погладит ушибленное место, не предложит мороженое, конфетку, а может, просто поцелует. Все это уменьшает боль — нестерпимую, жгучую — до ощущения обычной. Разве вы не знаете таких примеров?
— Знаю, но ушибленная коленка — боль проходящая.
— В основе своей боль одинакова что у ребенка, что у ракового больного. Уверяю вас, что, когда Джейн хорошо выспится, отдохнет, увидит сочувствие и понимание окружающих, она тоже…
— Но она видела столько сочувствия и понимания у себя дома.
— Не сомневаюсь. — Врач произнес это умиротворяюще. — Но ей нужно это и здесь, и именно поэтому так хорошо, что вы все будете рядом с ней. Я уверен, что ваш врач прописывал ей все лекарства, какие ему известны, но он подошел к рубежу, за которым они уже бессильны. Вы сами рассказывали, что сидели здесь, страдая, потому что видели, что ей делается все хуже. А она за вами наблюдала, понимала, о чем вы думаете, почему страдаете, и это увеличивало ее собственную тревогу. Но здесь мы можем ей доказать на деле, что боль ослабеет и мы сможем держать ее под контролем. Джейн увидит, что так и есть, и поверит нам. Как только боль начнет утихать, она начнет
— Но пока что вы не смогли ее купировать, не так ли?
Пока нет, но Джейн задремала, а это уже хорошо. Если бы обеспечить ей ночь крепкого сна, потом день хорошего отдыха, с тем чтобы ее не очень трогали и двигали, то есть не причиняли лишней боли, у нее бы улучшилось настроение, окрепла уверенность и она бы справилась сама.
