Когда доктор Меррей обследовал Джейн, у нее болели обе руки, шея, спина и брюшная полость. Едва он пытался подвинуть руку или ногу, любую часть тела, она говорила, что каждое движение причиняет боль. Именно это и нужно было преодолеть. Лекарства должны бы уже начать действовать. Нужно было вколоть ей много диаморфина, гораздо больше, чем любому другому пациенту, и врач вполне откровенно сказал ей, какими могут быть последствия.
— Я сказал ей и сейчас повторяю вам, что иногда она будет терять чувство времени. Она принимает новые, очень сильные средства. Болезнь Джейн очень серьезна, кроме того, ее перевезли в незнакомое место. Она может проснуться ночью и не понять, где находится. Я рад, что вы будете рядом с ней. Если вы подадите голос и она его узнает, это будет хорошо. Гораздо лучше, чем если бы мы оставили ее лежать в одиночестве, теряясь в догадках — кто она, где она, — пока не придет медсестра, тоже ей незнакомая.
Доктор намеренно сказал об этом Джейн и сейчас предупреждал отца, с тем чтобы они не растерялись, если такое случится.
— Я предупреждаю вас для того, чтобы избавить от страха, — добавил он.
— Когда человек весь во власти боли, — продолжал доктор Меррей, — да плюс еще деморализован одолевающей его тревогой, что мы видим сейчас у Джейн, это вполне может вызвать кошмары. Если человек начал принимать новые лекарства, у него возрастает вероятность страхов, которые вместе с тревогой станут галлюцинациями. Причиной тому — целый поток лекарств. Потом может возникнуть и неверное восприятие окружающего. Совершенно необходимо различать все эти явления, а также помнить, что через несколько дней они кончатся.
— Но ведь ей наверняка не станет лучше. Ей может стать только хуже. Не значит ли это, что галлюцинации тоже ухудшатся?
— Нет. Мы не пытаемся ее вылечить, — подчеркнул врач, — но это не значит, что ей будет хуже и хуже. Наша цель — улучшить ее состояние, и я уверен, что с вашей помощью мы в этом преуспеем, даже если болезнь ее будет прогрессировать. Если бы не наш опыт, мы считали бы, что чем глубже болезнь, тем страшнее галлюцинации. Но мы изучали этот процесс и знаем некоторые причины и следствия. Уверяю вас, что через несколько дней галлюцинаций будет меньше. Я и дочери вашей это сказал.
Он пояснил дальше, что хотел убедить Джейн: лечение небезуспешно. Если у нее появится такая уверенность, это поможет и врачам.
Когда врач понимает, что происходит с больным, он может справиться с болезнью. Если он, напротив, чувствует свое бессилие, он и уверенность теряет. А когда это происходит, то уж нет надежды, что и уверенность пациента окрепнет. И он попадет в тенета все возрастающей депрессии.
Все это мало успокоило Виктора. Значит, Джейн будет целиком во власти наркотиков? Его поколение не так уж много знало о наркотиках, испытывая к ним недоверие и страх.
Да, согласился врач, дозы будут увеличиваться, но потом их снизят. В обычной больнице, сказал он, врач прописывает болеутоляющие средства, которые дают через определенное время или «по мере необходимости». Предположим, предписано принимать их каждые два часа — тогда пациент должен ждать, даже если боль усилилась. Если же их дают «по мере необходимости», он получит их, когда боль резко увеличилась, то есть когда уже поздно.
В хосписе совсем другая методика. «Мы не ждем, пока боль вернется, — сказал доктор Меррей. — Мы ее предупреждаем, забиваем и опережаем. Вы знаете на примере Джейн, что боль возвращается. А наша идея заключается в том, чтобы дать очередную дозу,
Станет ли пациент наркоманом? Это не проблема, продолжал врач. В свое время он изучил истории болезней пятисот больных, чтобы уяснить действие диаморфина. Результаты показали, что чем дольше срок лечения, тем быстрее можно снижать дозу наркотиков. Наркомания не угрожает, повторил Меррей. Так же как и излишняя сонливость.
Он старался убедить отца больной, что боль можно контролировать — даже когда пациент в полном сознании. И именно на этом основано лечение в хосписе.
— Чего хочет пациент? — спросил врач. — Не испытывать боли, прожить в ясном рассудке отрезок жизни, который ему отпущен. Не всегда удается держать боль полностью под контролем — тогда нужно предупредить об этом больного, что я и сделал с Джейн. Сказал, что у нее будут боли при движении. Если больному честно сказать, что с ним происходит и почему, он сможет смотреть правде в глаза и бороться. А это избавит нас от множества неприятностей, связанных с хронической сильной болью. Джейн ждала этих объяснений, из ее вопросов я увидел, что она все поняла. По-моему, она справится.
