— А может, они место знают? — обеспокоился он, потеряв стариков из виду. Но тут же убедил себя и меня: — Глаза, ноги молодые, кому хошь сто очков вперед дадим!
Кое-что нам все-таки досталось, мне, сверх ожидания, разной мелочи литра на два в засолке. А на обратном пути мы натолкнулись у Милозанки на тех самых старика со старухой. Они сидели, отдыхая, дедок зачерпывал воду пригоршней и пил жадно, словно последний раз в жизни. Их корыто было полно крепкими, аппетитными груздями…
Место, известное тебе одному, куда ходишь с гарантией успеха, будто на собственную дачу, — кто не мечтает о нем? Порой это какие-то три-четыре елки, под которыми всегда густо, хотя кругом пусто. Обидно бывает прийти на заветный пятачок и застать его изрытым, разграбленным. Поэтому лучше мест своих никому не выдавать, беречь их. Впрочем, людей, которые не понимают этого, я никогда еще не встречал и не рассчитывало, что мой совет станет для кого-то откровением.
Может быть, я преступаю собственные правила, рассказывая о Милозане. И так уже нынче слышишь в лесу целые хоры возбужденных голосов, земля перепахивается оголтелыми старателями, словно под озимь. Но ничего, разыскать его будет нелегко — предупреждаю заранее. Недаром добираться до него надо на комете! Он у каждого должен быть свой.
Никто не знает, как правильно брать грибы. Одни книжки предлагают бережно срезать их, иначе грибница пострадает, другие разрешают выкручивать вместе с ножкой, полагая, что от этого грибница омолаживается, А пока наука спорит, их дерут наобум. Истину подсказывает опыт: трубчатые ломай под корешок, у пластинчатых обрезай шляпку. Только были б они, в остальном разберемся!
…Часам к трем я нагрузился, как говорится, «от и до». Сперва, каюсь, не пропускал и рыхлые подберезовики, и красноголовые подосиновики. Взял несколько странных шиповатых грибов почти черного цвета, с игольчатой губкой. Они попались мне впервые в жизни, обтрепанный карманный справочник подсказал их название — ежовики. Потом пришлось все это выбросить. Жалко, хоть плачь, а не унести. Да и в доме давно пошли в дело все стеклянные банки, эмалированные кастрюли. Довольно количества, даешь качество! Лишь наиблагороднейшая часть грибного богатства достойна ножа. Маслята, только маслята! На их чистку придется мобилизовать всю семью, их начнешь проклинать, но…
Совет второй (или уже третий?): не жадничайте. Об этом говорить тоже бесполезно, руки опережают разум, даже если рискуешь прослыть последним жлобом. И лето на лето не приходится. Хорошее будешь лет десять вспоминать, упустишь — не вернешь.
Милозанка ревела и, казалось, должна была глушить всякий звук. Но вдруг слышишь, как зашуршала мышь в траве, цокнул камень по осыпи, — включается какой-то второй слух…
Обратный автобус наполнился раза в полтора выше предела. Возмущалась теснотой дама пергидрольно-червовой масти, энергично отвоевывая сантиметры жизненного пространства.
— Я не грибы везу, я на поезд опаздываю! — парировала она добродушный указ на то, что всем не ахти как просторно. И слышалось в ее словах пренебрежение к тем, кто шатается бездельно и затрудняет передвижение нормальных граждан.
«Ненормальными» между тем были почти все. Феерически громоздились корзины, ведра, короба-горбовики. Вон красуется что-то вроде хлебов, круглых, подрумяненных, пышущих жаром. Подосиновики! Три шляпки накрыли корзину да еще за край вылезли. Неспешный течет разговор, как подолгу грибники живут, употчеванные свежим воздухом, как приметы знают, провидя погоду за три дня вперед, и вообще край свой сердечно уважают.
Снова кончается рабочая неделя. Гляжу на сопку, горбатой старухой прислонившуюся к городу, — не цепляются ли к ней тучи, грозя омрачить субботу. Нет, прозрачен и огромен закат, назавтра обещается славная погода.
Если вы еще не грибник, поднимитесь однажды пораньше, лучше всего после дождичка в четверг, втиснитесь в милозанский автобус. Не пожалеете. Этот совет я даю без оговорок.
Утром соседка занесла нам ключ от своей квартиры, попросила:
— Явится мой Кузьмич с рыбалки — скажите, пусть никуда больше не трогается, я на рынок и мигом обратно.
Наш Винтя в это время просился на улицу. Даже Ленка Скворцова — и то давно уже вышла во двор, чего ж домоседничать!
— Завтрак сейчас поспеет, — возразила мама.
— Изупрямился, неслух. Не все сугробы перемерил? — вступила в разговор соседка. — Никакой вам заботушки. Родители с утра до вечера крутятся туда-сюда, хоть бы раз про то вспомнили…
У сына есть свои обязанности, он хоть и не отлынивает, но иногда забывает о них. А мама не очень любит, когда вмешиваются в воспитание ее ребенка. Словом, под шумок Винтя схватился — и был таков. Мама только и успела сказать ему вдогонку:
— Шапку завяжи, вихорек неуемный…
Секунды не прошло, как грохнула дверь внизу в подъезде.