Девушка медленно, на выдохе, открыла глаза. Тошнота и резь в глазах медленно отступали. Рука сама потянулась к кружке с остывающим вином. Каким-то чудом ей даже удалось не расплескать по пути содержимое. Глоток теплого напитка помог утихомирить дрожь в руках, а в прокатывающийся по телу волнами мурашек озноб потихоньку разжал впившиеся в тело клещи. Хватит, пожалуй. Обычно вино наливают в небольшие бокалы, назначение такой порции — согреть и дать насладиться вкусом, а не упиться до полной потери ориентации. Местный верзила явно этих тонкостей не знал: питье, хоть и было выше всяческих похвал, подали в здоровенной пивной посудине, удержать которую без накатывающей ломоты в руках было совсем уж непосильной задачей.
Шум в общей зале отвлек внимание девушки. Что-то испуганно залопотал трактирщик. Слов не разобрать, но лебезящий голос вызвал ощущение смутной тревоги. Даже на десяток вооруженных до зубов солдат бугай смотрел с некоторой опаской, но не более того. Что могло напугать его до такой степени? Девушка едва ли не наяву увидела рыжего здоровяка, раболепно склонившего спину перед… кем?
— Вот здесь, пожалуйста, соблаговолите…
Дверь с громким хлопком распахнулась.
Холодный ветер злорадно швырял в лицо крохотные снежинки. Рыцарю никогда в жизни не тыкали в лицо иголками, но ощущения от подобной процедуры наверняка были бы примерно такими же. Алмазный тракт, неестественно пустой, производил откровенно удручающее впечатление. Раньше торговля с империей приводила в Веканис сотни караванов, но война и осада — не самые лучшие помощники в купеческих делах. Над важнейшей транспортной артерией, приносившей вельсийской казне золота не меньше, чем ведущий из Ровандис Травяной тракт, царила мрачная тишина.
Ройвис и Лиардис ехали в мрачном молчании. О чем думала таэтисса, оставалось загадкой. Сам рыцарь не находил себе места после спешного бегства — а как еще это назвать? Возможности повстречаться с друзьями не осталось: и Леора, и Дойвего продолжали пьянствовать на переросшем в бал военном совете, дожидаться их означает потерять время. А этот ресурс с каждой секундой рос в цене.
Письмо, оставленное в комнате Дойвего, кратко описало причины, побудившие Ройвиса на столь низкий поступок, а дезертирство, конечно, именно таковым и являлось. Тем не менее, рыцарь не колебался ни мгновения. Разобраться, в какую именно историю Лиардис втравила Вету, так и не получилось — таэтисса хранила гробовое молчание, ограничившись лишь ядовитой репликой в том духе, что, мол, решение рыцаря делает ему честь, против его общества Высочайшая не возражает, но дальнейшие распросы находит совершенно неуместными.
Ройвис терялся в догадках. С одной стороны — к чему такая секретность, если Вете ничего не угрожает? Или все-таки угрожает? Но тогда зачем Лиардис вообще согласилась взять его с собой? При малейшем желании таэтисса могла найти десяток способов избавиться от назойливого рыцаря. В том числе — оглушив мистическим ударом и оставив валяться во внутреннем дворе орденской резиденции. Некоторое время Ройвис ожидал от нее чего-то подобного — и, видит Небо, это были далеко не самые приятные мгновения в его жизни. Искушение самому так или иначе избавиться от спутницы он отбросил сразу же. Даже если у него и получится, например, оглушить ее метким ударом — что дальше? Самостоятельно искать небольшой отряд? Конечно, на тракте он мимо них не проедет — при условии, что лигисты не решат сделать стоянку. Обшаривать каждый попавшийся постоялый двор? Бредовая затея. А если он их не нагонит до наступления темноты, до которой осталось не так уж много времени, и вовсе пиши пропало: не так уж и трудно проехать в кромешной темноте мимо бивака, расположившегося чуть в стороне от обочины дороги. И это не говоря о том, что если ни Лиардис, ни остальные имперцы не задумали против Веты ничего дурного, дело обернется совсем уж паршивой трагикомедией.
Высочайшая не только согласилась на его общество, но и милостиво предоставила рыцарю лигийский черно-белый плащ. С ним Ройвис в одночасье превратился из покидающего боевой пост дезертира в гвардейца, сопровождающего полномочную посланницу империи. Маскарад был совсем не лишним — стража на воротах вполне могла бы и заинтересоваться, с какой радости и в каком направлении представитель столь почитаемого Звездоцвета покидает город — да еще и в обществе таэтиссы.
