— Прошу вас, — слуга с бесстрастной физиономией посторонился, пропуская девушку. Вовремя — та уже больше напоминала подвижный сугроб.
К таэтиссе она прорывалась едва ли не с боем: рыцарей с утра пораньше сорвали на очередной то ли совет, то ли пир, то ли что-то среднее. Ройвис, услышав о ее планах, наотрез отказался выпускать Вету на улицу в одиночестве. А поскольку все более-менее внушающие доверие провожающие вынуждены были покинуть резиденцию, девушке полагалось сидеть и дожидаться того, кто отважится взять на себя роль ее охранника. Убедить рыцаря в том, что ни в особняке Лиардис, ни на людных улицах ей ничего не угрожает удалось лишь дикой смесью поцелуев, просьб и требований. В итоге из всей сцены, происходившей на глазах у ржущих Леоры и Дойвего, получился очень милый скандал с оттенком нежности. В конце концов, рыцарь сдался при условии, что туда и обратно ее доставят исключительно в коляске. И так не собиравшаяся ни пешком продираться через сугробы, ни самостоятельно залезать на коня, девушка покладисто согласилась.
— Боюсь, я не уверен, что таэ Лиардис может вас принять, миледи, — осторожно вымолвил дворецкий, приняв белый от снега плащ. В тепле снежинки стремительно превращались в поблескивающие в неровном свете свечей капельки.
— А что такое? — Напряглась Вета. Неужели таэтисса на что-то обиделась? Или передумала, решив, что ее общество для имперской аристократки не соответствует социальному статусу?
— Таэ… Не здоровится, — дворецкий мялся, словно проигравшийся школяр при виде отцовского ремня.
Ах, вот оно что! Кажется, догадаться о сразившем таэтиссу недуге не очень сложно: вчера, когда он уезжали, зеленые глаза так и норовили свалиться в кучу. Теперь понятно, почему детина в ливрее жмется, боясь вымолвить слово. Это тебе не простуда, пойди доложи непонятной девице, что хозяйку посетила птица перепел! Да и сама Вета хороша — могла бы и без посторонней помощи догадаться, что гостям Лиардис будет рада исключительно поздним вечером. Если будет. Мало того, что явилась, даже не отправив перед этим даже самой короткенькой записки, так еще и ни свет ни заря. Может быть, отправиться восвояси? Вряд ли таэтисса сейчас будет рада хоть кому-то.
— С вашего позволения, я узнаю, готова ли таэ принять вас.
— Да, разумеется. — Раз уж дворецкий не принялся выпроваживать ее всеми правдами и неправдами, следует попытать счастья — вдруг окажется, что она все-таки не зря выбралась из резиденции.
Туфли слуги процокали по паркету. Девушка осталась в гордом одиночестве. Некоторое время ушло на то, чтобы рассмотреть внушительный холл, залитый мягким солнечным светом. Вета припомнила о серой мути, по-прежнему царившей на улице. Видимо, где-то под потолком скрывается заряженный мистической энергией светильник. Ценились подобные вещи даже не на вес золота — весили-то они как раз немного — а куда дороже.
Самым некуртуазным образом задрав голову, девушка попыталась рассмотреть источник ласковых теплых лучей, но так и не преуспела. Кажется, ровный свет сочился прямо из высокого сводчатого потолка, охватывая еще и обрамляющую стены галерею, прихотливой змеей обвившую залу.
— Таэ выражает вам признательность за ваше появление, — раздался за спиной голос дворецкого. — Она будет рада увидеть вас. Прошу.
Взирающие со стен грозные рыцари проводили Вету суровыми взглядами. Сколько же здесь портретов… Все, как один, хмурые, сверкают колючие взгляды, топорщатся лихо закрученные усы…
— Скажите, а кто изображен на этих портретах? — Поинтересовалась девушка, поднимаясь вместе с дворецким на второй этаж.
— Представители династии Доратэис, госпожа, — учтиво ответил мужчина, чуть повернув голову. — Все, начиная от графа Виониса, подписавшего Летний договор.
Вета кивнула. Главными сторонами Летнего договора, заключенного три столетия назад, были Таэтис и Роадана. Последняя в те времена контролировала всю территорию Кедрового королевства. По условиям мирного соглашения часть земель, примыкающих к империи, они вернули новому государству — Кедровой лиге, во главе которой таэтис поставили сражавшегося на их стороне графа.
— Прошу вас, — дверь неслышно открылась, пропустив Вету. В ноздри ударил запах лекарственных растений.
— Только не шуми, — послышался тоскливый голос Лиардис. Таэтисса в домашнем халате полулежала на роскошной кровати с балдахином. — И не вздумай читать нотации. Прибью.
— Не буду я тебе ничего читать, я вообще спасибо сказать хотела, — дверь за спиной закрылась, оставив Вету наедине с Лиардис.
— Ты вчера сказала. — Таэтисса напоминала жалкую тень самой себя. Волосы спутались, под закрытыми глазами синеют здоровенные круги, лицо заливает восковая бледность… А нечего хлестать сливовое без меры!
— Я же тебя вылечить могу, — неожиданно вспомнила Вета о своих способностях.
— Тогда чего ты ждешь? — Лиардис открыла ярко-зеленый глаз. — Думаешь, я тут наслаждаюсь каждым мгновением бытия?
На то, чтобы привести похмельную таэтиссу в норму, ушло всего несколько минут.
