— Тоже мне, проблема… Придумаем чего-нибудь, — в голосе таэтиссы сквозила твердая уверенность в том, что мир непременно пустится в пляс, лишь бы удовлетворить ее мимолетное желание. Интересно, это только она такая, или все ее соотечественники тоже мыслят себя центром, вокруг которого вращается все мироздание?
Первое, что он увидел, когда очнулся была мрачная физиономия Кесиана. Таэтис уселся в кресло с кубком, закинув ногу на ногу. Движения у аристократа, когда он подносил вино ко рту, были нарочито-отточенными, словно он тренировался перед королевским приемом.
— Вижу, вы очнулись? Право слово, вы изрядно перепугали местных обитателей.
— Какой бездны произошло? — По всему телу разлита чудовищная слабость. Последнее, что сохранила память — обеденный стол и супница. Руки слуги, державшие посудину, заляпаны какой-то дрянью. Сейнарис как раз собирался сделать лакею выговор, когда его скрутило.
— Мне самому интересно. Похоже, кто-то уничтожил врученный Шайвизу талисман.
Сейнарис откинулся на подушки, обессиленно закрыв глаза. Значит, его видение было подлинным. Почти подлинным — там, на снегу, лежал не он сам, а всего лишь заряженная мистической энергией пластинка.
— Не думал, что уничтожение артефакта повлечет за собой такие последствия.
— Признаться, я тоже. Удержать вас на этом свете оказалось задачей не из легких. — Кесиан сделал глоток вина.
— Видимо, я должен поблагодарить вас за помощь, — пробормотал Сейнарис. Тело ломило, словно по нему промчался эскадрон тяжелой кавалерии.
— Пустое. Поправляйтесь. Судя по тому, что вы очнулись, в дальнейшем вам моя помощь не понадобится. С остальным же прекрасно справится медикус.
После того, как за вышедшим аристократом захлопнулась дверь, Сейнарис дал волю чувствам. Будь у него возможность, от мебели в комнате остались бы одни лишь щепки. Вот только в теле не было сил даже на удар кулаком по перинам.
— Поганая грязная тварь, — змеиное шипение отскочило от стен, и, испугавшись самого себя, беспомощно затихло.
Ветассия не только не отправилась в бездну, она еще и Шайвизу открыла дверь в это некомфортное место. Треклятый южанин тоже хорош — оказался идиотом настолько, что позволил себя прикончить. Бессильное бешенство мутной волной захлестнуло тело, зубы сжались до хруста. Рот наполнился солоноватой жидкостью. Резкая боль мгновенно привела принца в себя. Как бы то ни было, до тех пор, пока он жив, рано признавать поражение. Он все еще сын Архистратига, на его стороне империя и мистический дар, а чем может похвастать дряная сестренка? Рано или поздно, она отправится прямиком к Разлучающей — та, небось, давным-давно заждалась…
Тихо скрипнула дверь. Медикус с целой корзиной склянок и слащаво-угодливым выражением на гнусной физиономии.
— Благородный господин, счастлив, что вы пошли на поправку, — и голос такой же, услужливый до отвращения. Будто липким сиропом облили. — Позволено ли мне будет осмотреть вас?
— Делай, что нужно, — буркнул Сейнарис. Вряд ли вся слащавость лекаря хоть на гран приблизит его к выздоровлению после мистического удара. Неплохо бы разобраться, почему талисман получил такой гнусный побочный эффект. И как треклятая сестренка сумела расправиться с опытным воином — тоже узнать нелишне. Обойти талисман она не могла, в этом можно быть уверенным. В голове предстала бредовая картина — вооружившаяся двуручным мечом сестрица азартно шинкует ошалевшего от такого поворота событий Шайвиза на мелкие удивленные ломтики. Тьфу, пакость! Видимо, его и впрямь крепко приложило.
— Да простится мне, что отвлекаю благородного господина от размышлений…
— Ну чего еще? Я же сказал, делай, что положено — и выметайся! — Как же хочетя чем-нибудь запустить в эту угодливую харю…
— Пришло письмо из Ротавы. Запечатано личной печатью Архистратига Тагериса.
— Давай сюда! — Неужели отец сменил гнев на милость и теперь разрешит вернуться в столицу? — Темные глаза впились в ровные строчки. Чем дальше Сейнарис вчитывался в отцовское послание, тем выше поднимались его брови. Это немыслимо! Невозможно! Он спятил! Или…
— Дай свечу.
Огонек весело перепрыгнул на исписанный листок. Все, что должно быть оглашено публично, отец отправил специальным пакетом наместнику. Все остальное пока что не касалось никого кроме них двоих. Вообще-то, строго говоря, и Сейнариса не касалось. То, что Тагерис доверяет сыну такие сведения… Означает ли это полное прощение былых неудач? Как бы то ни было, в ближайшее время Архистратиг Ровандис наверняка войдет в историю. Вопрос только — как гений или как недалекий авантюрист? Ответа на этот вопрос у Сейнариса не было, да он его и не интересовал. Бессмысленному заточению пришел конец! Пусть ему никто не позволил покинуть город, но торчать во дворце наместника, сходя с ума от скуки и заниматься там же секретным делом — совсем не одно и то же!
— Ровандисцы взяли Твейси!
