До этого Хару уже слышал, какие песни Пэгун готовит для их камбеков. Там были красивые баллады про плохих парней и несчастных девчонок — кажется, такие песни станут «фирменными» для Black Thorn, потому что добавлять их планируют строго по одной в каждый камбек. Но большую часть треков пишет-то Роун.
Хару зашел в другую комнату «для творчества». Роун был не один, здесь же сидел Бэкан, уже знакомый Хару по работе над саундтреком, и какой-то неизвестный мужчина лет тридцати пяти.
— Ким Ынсоль, — представился он Хару, — Можно просто Bass.
— Вы писали рэп-вставки! — сразу понял Хару.
Тот с улыбкой кивнул. На рэпера он был не особо похож. Скорее — на преподавателя музыкальной школы. В джинсах и обычном свитере, в очочках, аккуратно причесанный. У него были очень красивые руки — даже Хару было сложно это не оценить: длинные тонкие пальцы с немного выступающими суставами, про такие обычно говорят — «руки пианиста». Скорее всего — он действительно профессионально играет на каком-нибудь инструменте, только не на пианино, — у него на пальцах мозоли, по которым всегда можно безошибочно определить человека, который часто трогает струны. Хару, например, сейчас снова тяжело играть на гитаре — в салоне на маникюре ему безжалостно убрали все, что успело огрубеть во время тренировок. Твердая кожа на кончиках пальцев Ким Ынсоля выдает в нем человека, который играет каждый день, а не просто поигрывает для души. И он — рэпер?
У Хару окончательно сформировалось убеждение, что в студии «Encore» собрались самые главные фрики из сонграйтеров. Единственный в студии специалист по рэп-партиям то ли в консерватории преподает, то ли в оркестре играет.
Хару было так интересно понять, прав ли он в своих наблюдениях, что он напрямую спросил:
— Простите… Вы — профессиональный музыкант?
Ким Ынсоль сразу понял, как Хару определил его профессию: он сам посмотрел на свои руки, а потом перевел удивленный взгляд сначала на Хару, потом на Роуна, потом обратно на Хару:
— Я — виолончелист. Но… как ты понял? Разве он играет? — последнее он спросил уже у Роуна.
— Играет,, — ответил Бэкан. — Но, вроде бы, непрофессионально.
— Пианист? — удивился Ынсоль, посмотрев на руки Хару.
Хару хихикнул:
— Я айдол на контракте, всем плевать на то, удобно ли мне играть на гитаре с идеальным маникюром.
Ынсоль болезненно поморщился. Ну да. Для профессионального музыканта мозоли — рабочий инструмент.
— Мне стало окончательно понятно, почему Пэгун вцепилась клещами в этого парня, — немного недовольно буркнул Роун, — Не только слух абсолютный, но еще и с порога определил сферу деятельности человека.
— Я очень сильно удивлюсь, если кто-то по моему внешнему виду поймет, что я рэп на досуге сочиняю, — фыркнул Ынсоль, — А музыканта во мне определит любой, кто долго занимался игрой на любом струнном инструменте. Но… давайте к работе, Я, вообще-то, хочу сегодня выспаться, у меня завтра репетиция в полдень. Включай ребенку песню.
Хару сразу понял, что «ребенок» — это про него, потому что в этой комнате моложе только мебель.
— Мы сейчас работаем над песнями для вашего первого камбека. Нужна реакция со стороны. И кого-то молодого… а не местных ворчливых алкоголиков, — добавил Роун.
— Я… не самая лучшая фокус-группа, — напомнил Хару, — Большая часть к-поп музыки мне все еще кажется редкостным… продуктом жизнедеятельности.
Мужчины замерли на секунду, а потом начали ржать.
— Не стесняйся, — посоветовал Роун, — Камер нет, а за нецензурную брань мы не штрафуем.
Хару печально вздохнул:
— Расслаблюсь, потом начну выражаться постоянно… нет уж. Лучше заменять маты названиями цветочков…
Роун ковырялся в ноутбуке, а Ынсоль с хитрой улыбкой обратился к Хару:
— Может, пивка? У нас в холодильнике есть…
Хару посмотрел на него с осуждением. Ну вот, докатился. Уже едва знакомые корейские «аджосси» учат его «плохому»: пить и материться.
— Если я сегодня с вами выпью, то меня мой менеджер следующие полгода даже в туалет одного не отпустит.
Мужчины снова начали ржать. Хару печально вздохнул. Еще и пивом дразнятся… Судя по количеству смеха они уже даже немного выпили.
— В любом случае, уровень твоего вовлечения к поп-музыку неважен, — подытожил Роун. — Главное — цепляет ли, интересно ли звучит. У нас все равно не было цели создавать для вас то же, что делают для других. Весь смысл этого заведения — в экспериментах. Ладно, слушай.
И Роун включил песню. Записывали трек на три голоса, все тут же и сидят. Бэкан, как оказалось, исполняет большую часть партий для демо-версий, потому что мог бы стать неплохим вокалистом. Роун тоже неплохо поет, хотя это первое демо, где Хару услышал его голос. Ну, а Ынсоль читал рэп.
