Путь к женщине (сборник) полностью

   -- Что с вами, Ксения Дмитриевна! -- бросилась ее обнимать испуганная Гаша. -- Успокойтесь! Это вы просто от расстройства! Какие они там "душители"! Не бойтесь! И неужели же я отдам вас кому попало?

   Вечером, когда Ксения Дмитриевна укладывала Клаву и Женю спать, а Гаша простирывала в кухне их рубашонки, с черного хода постучали.

  -- Кто там?

  -- Гаша, открой.

  -- А кто это?

  -- Я, Митриевна.

   Гаша открыла дверь и впустила в кухню сморщенную, нищенски одетую старуху с темным покойницким лицом и с живыми мышиными глазками. От старухи Митриевны, по словам одного из шоферов, пахло покойником.

  -- Гаша, правда, что сегодня приходил к вам сватать вашу жиличку Чуриков из нашего этажа?

  -- Да, приходил, хотя я не знаю, из какого он этажа. А что?

  -- А его самого вы хорошо знаете?

  -- Знаю, но не очень.

  -- Видать, что не очень, -- засуетилась Митриевна, забега­ла глазками из-под черного порыжелого платка. -- Вы живете в четвертом этаже, а мы во втором, в одном с ним калидоре. И несчастная будет та женщина, которая пойдет за него.

   -- Почему? -- насторожилась Гаша.

   Старуха осмотрелась, заговорила тише:

  -- Только вы смотрите не выдавайте меня. Помните, как в прошлом году во всех этажах подписи против него собирали, когда он, пьяный, за то, что его любовница не захотела делать себе аборт, вышиб из нее ногой семимесячного ребенка?

  -- Да разве это он?

  -- Он самый. Ванюшка Чуриков. Пройдите в наш калидор, у кого хотите спросите.

   Старушка повернулись и по-мышиному выскользнула за дверь.

   Гаша бросила стирку, села на табурет, схватилась руками за голову...

IX

  -- Знаете, Гаша, о чем я вас попрошу? -- обратилась однажды вечером Ксения Дмитриевна к Гаше, когда обе они сидели при электрическом свете за большим столом и по обык­новению шили белье.

   Ну? -- спросила Гаша, не отрывая глаз от работы.

  -- Больше не знакомьте меня ни с кем из мужчин.

  -- Как? Уже? То просили как можно больше знакомить, а то уже не хотите?

  -- Да. Помните, я вам заранее говорила, что у меня из этого ничего не выйдет? Ну а теперь во мне произошел оконча­тельный перелом. У меня созрел совсем другой план.

  -- Не секрет, какой?

  -- Конечно нет. Дело вот в чем. Я решила немедленно поступить на курсы машинописи. Уже ходила справляться. Уже взяла для заполнения анкету, хочу с Андреем посоветоваться, как лучше написать, скрыть, что я окончила гимназию или нет. Курсы в ведении Моспрофобра. Учение там поставлено заме­чательно, по американской системе. Через три месяца -- всего через три месяца, вы подумайте, Гаша! -- я получаю диплом на звание машинистки-переписчицы. А там поступаю на службу в какое-нибудь учреждение, становлюсь на самостоятельные ноги и заживу по-иному...

  -- Это вы очень хорошо придумали, Ксения Дмитриевна, очень хорошо! -- одобрила Гаша. -- Этак лучше, чем дать командовать над собой какому попало мужчине. Правда, учи­тесь-ка на машинке писать да поступайте на хорошую долж­ность. Тогда и мужчины хвосты подожмут, языки подвяжут. То они вас приходят смотреть, понравитесь или нет, а то вы их будете выбирать, если станете на себя зарабатывать. Тогда будете их прямо по шеям гнать. А если выйдете замуж, то и в супружестве у вое будет совсем другая жизнь. Гляньте на на­ших шоферш, наверное уже видали: как какая шоферша сама зарабатывает, так и муж хорош с ней, дрожит, боится, чтобы не плюнула ему в рожу и не ушла от него. А как какая не в состоянии сама копейку заработать, так и муж издевается над ней, каждую минуту вроде мстит ей, что она живет на его счет. Разве это жизнь? И-эх, Ксения Дмитриевна! И мучаются же есть среди нас которые!

  -- На тех курсах, -- как околдованная, твердила Ксения Дмитриевна все о своем, -- на тех курсах срок обучения трех­месячный, плата смотря с кого. С членов профсоюза по шесть рублей в месяц, с нечленов пятнадцать. Меня, как воспитатель­ницу, работающую в вашей "детской комнате", зачислили в союз нарпита, так что я буду платить по шесть рублей.

  -- Это совсем недорого, -- сказала Гаша.

   -- Недорого, но у меня и этих денег нет, -- вздохнула Ксения Дмитриевна.

   И они замолчали.

   Гаша работала, Ксения Дмитриевна думала, высчитывала, умножала: трижды шесть равняется восемнадцати. Затратить все­го восемнадцать рублей и стать совершенно другим человеком!

  -- Гаша,-- смущенно нарушила наконец паузу Ксения Дмитриевна, -- там у меня в чемодане завалялись кое-какие из моих прежних нарядов. Не купите ли вы их у меня? Я бы их совсем дешево вам отдала.

  -- У вас? -- изумилась Гаша и отрицательно помотала головой. -- Нет. У вас я не могу купить. Как же я у вас буду покупать? Да у меня совести на это не хватит.

  -- Все это пустяки, Гаша. При чем тут совесть? Напротив, вы спасете меня, если купите у меня мои тряпки.

  -- Лучше приберегите вещи для себя, -- посоветовала Гаша.-- Вещи всегда сгодятся. Вещи это не шутка. Продать вещи легко, а снова нажить?

   И она много еще говорила похвального о вещах.

   -- Мне деньги нужны, -- перебивала ее Ксения Дмитриевна. -- Я должна поступить на курсы.

  -- Это два-то червонца? Такую сумму можете у кого-нибудь призанять.