Путь к женщине (сборник) полностью

   -- И неужели я мог ошибиться? Все дорожки обегал -- нигде нет! Промелькнула за кустами, как привидение, и исчезла!

   Недавно женившийся насмешливо, с улыбкой:

   -- Это у тебя галлюцинация зрения. Трое суток не есть, не спать, не знать ни минуты покоя, а только все ходить по одному месту и изо всех сил пялить глаза в пустое пространство -- такие вещи даром не проходят. Вот какие-то две навстречу идут. Одна блондинка, другая брюнетка.

   Желающий жениться вытягивается, становится на носки, расширяет глаза:

  -- Где? Где? Ага, вижу. Стреляем хотя за этими! Тебе будет брюнетка, мне блондинка.

  -- Хитер, брат!

  -- А что? Ты хочешь блондинку? Ну, бери блондинку, а я возьму брюнетку, черт с тобой, мне не жалко. Я думал, ты, как человек женатый, не будешь особенно претендовать. Куда же ты идешь? Держи прямо на них. Нахальнее, нахальнее! Приду­май какую-нибудь смешную фразу, чтобы они рассмеялись, от­пусти той и другой какой-нибудь комплимент, чтобы обе были довольны. Ну, придумывай поскорее!

  -- А ты?

  -- Я не могу, голос дрожит, все дрожит. Видишь, как меня уже бьет лихорадка?

   Две пары -- пара мужчин и пара женщин -- натянуто проходят мимо друг друга. Женщины изо всех сил воротят лица от мужчин. Мужчины, наоборот, лицами своими почти налезают на лица женщин, с заискивающими улыбками заглядывают им в глаза, замедляют шаги, почти останавли­ваются...

  -- Видал-миндал? -- когда женщины проходят дальше, стоят и глядят один на другого мужчины.

  -- Видал, видал.

  -- Ну, и что?

  -- Так себе.

  -- Что значит "так себе"?

  -- Значит, бывают лучше. Одна еще ничего, на тройку с плюсом, а другая вовсе никуда, на два с двумя минусами.

  -- Чем же она плоха?

   -- Как чем? Разве не видишь? Суха, как щепка!

  -- Это ничего. Это дело поправимое. Не теряй их из вида, поглядывай, куда они пошли. А почему ты ничего им не сморо­зил, когда мы поровнялись с ними?

  -- А с какой стати непременно я? Не мне жениться -- тебе! Ей сморозишь, а у нее муж какой-нибудь ответственный!

   Желающий жениться волнуется, глядит через головы гуля­ющей публики, командует как на пожаре:

   -- Поворачиваем за ними! Держи прямее, не смотри, что проволока, а то уйдут! Прибавь ходу! Еще, еще! Бежим!

   Полная блондинка в это время:

   -- А представительные какие! Должно быть, где-нибудь служат.

   Сухощавая брюнетка от удовольствия шевелит ноздрями, как плавниками:

  -- Фигура! Рост! Полнота! Все как следует. Повернем за ними. Но где они? Вон они, вон. Отвернись от них, смотри в кусты!

  -- Ты сама отвернись, а я-то давно отвернулась...

   И опять в прежнем порядке, -- еще церемоннее, чем в первый раз, -- проплывают мимо друг друга две пары, пара мужчин и пара женщин. Женщины, сколько могут, изгибаются корпусами прочь от мужчин; мужчины с такими же усилиями ломаются в талиях к женщинам...

IX

   Идут два купца, два упитанных российских мужичка, с длин­ными туловищами, на коротких ногах, в сапогах, в картузах, с красными возбужденными лицами.

   Оба сильно навеселе.

   Идут, заплетаются ногами, рассуждают, смеются, бранятся, божатся. Иногда останавливаются среди дороги. Постоят, пого­ворят, пожестикулируют, хлопнут оземь картузами, пожмут друг другу руки, расцелуются и идут дальше.

   Первый, весело сверкая белыми зубами:

   -- И никак не сообразишься с энтими бабами! То не было ни одной, только жена, приходилось даже пиявки на зашеину ставить, а то вдруг с двоими живу, окромя жены!

   Второй разевает влажный смеющийся рот:

  -- С двоими? Хе-хе. Это хорошо. Как же так?

  -- А так. Сперва начал с одной жить, с какой попало, потом присмотрел другую, несравнительно лучшую. Договорился с ней о цене, дал задаток, чтобы к другому не перебежала, все честь честью. Потом, раньше, чем начать жить со второй, хочу порвать союз с первой, смотрю, а она у меня за три месяца вперед денег понабрала! Раз выпросила за месяц аван­сом, в другой раз за месяц авансом, так и набралось. Вернуть за три месяца отказалась, говорит: "денег нет". Но и той, вто­рой, тоже хороший задаток уже даден. Что ты, думаю, будешь делать! Вот и приходится теперь, на старости лет, с двоими бабами жить, чтобы ни за той, ни за другой деньги даром не пропадали. И та отживает взятую сумму, и та. И к той наведы­ваюсь, свое требую, и к той.

   Второй, постарше и попьянее, потряхивает головой;

   -- Ну, нет, -- хе-хе!.. Я своей финтифлюшке денег вперед никогда не даю... Сколько проработала, за столько время и получи... Если, допустим, она бросит меня сегодняшний день, то только за сегодняшний день и получит... Ни копейки больше!.. Сориться зря деньгами я не могу, у меня все-таки семейство... Отрывать зря кусок у жены, у детей, не могу, нет...

   Оба идут бульваром дальше. И второй, что постарше и попьянее, все разрисовывает рукой в воздухе узоры и все по­вторяет:

   -- Ну, нет... Я не могу... Нет... Не могу...

X

   Два красноармейца в длинных новых разглаженных шине­лях, прямые, несгибающиеся, как деревянные, с позванивающи­ми где-то под шинелями шпорами. И с ними две молоденькие, круто замешанные, высокогрудые бабенки. Бабенки в пестрых цветистых платочках, с густо нарумяненными щеками, с пудрой в бровях и ресницах.