Путь к женщине (сборник) полностью

   -- Пройдемся в темный уголочек...

   Антоновна вывертывается из его объятий. С достоинством:

   -- Ну нет! Я не урод какой-нибудь, чтобы по темным уголкам прятаться, и не заразная!

   Мужик жарко, хрипло, тихо:

   -- Ну посидим под стенкой покеда...

   Антоновна решительно:

   -- И сидеть не хочу! Чем время зря терять сидевши, лучше сразу идти до места!

   Мужик, низко свесив одну руку, прощупывает длинный, вро­де кишки, карман:

   -- А почем?

   Антоновна сговорчиво:

   -- С тобой сладимся. Не беспокойся, лишнего не возьму. Знаю, что в другой раз придешь. Только спроси Антоновну, меня тут каждый знает... А ты что, вдовый?

   Мужик откровенно:

  -- Я с одной на фатере четыре года жил, потом у нас вышло расстройство, и она на той неделе к молодому ушла. Думает, с молодым будет мед! А я, покедова с новой с какой познакомлюсь, пришел вот сюда, к вам, -- охоту сбить.

  -- И хорошо сделал, что пришел. Познакомишься со мной, постоянно будешь ходить.

  -- Я и сам не хочу трепаться зря -- сегодня с одной, завтра с другой. Я люблю, чтобы все было к череду, по-семейному.

  -- Вот и идем со мной.

  -- А сколько ты с меня слупишь? Может, у меня и денег таких нету?

  -- Ну трешня-то найдется.

  -- Трешня -- дорого.

  -- Это дорого? Раз в "Эрмитаже" мне один гражданин двадцать рублей дал!

  -- Тута не "Ермитаж". Тута воля. За место не платите.

  -- А сколько же для тебя не дорого?

  -- Рублевку дам, чтобы не торговаться. По своему достатку.

  -- Ополоумел, что ли? Кто же с тобой за рублевку пойдет?

  -- Не пойдет тута, в другом месте найду. Бабы, они везде бабы.

  -- Давай два!

  -- Полтора!

  -- Ну, идем. И это только для тебя. Вижу, что трудящий.

  -- Знамо, трудящий. Не буржуй.

   Антоновна ведет мужика под руку к боковой стене, останав­ливается перед самым проломом -- ходом в смежное помещение.

  -- Деньги вперед!

  -- Ладно, ладно.

  -- Не "ладно", а давай сейчас!

  -- На, на, не бойся.

   Они низко наклоняют головы, проходят гуськом в пролом, исчезают за стеной.

   Настя, в тени, под стеной, попыхивая папироской, кричит со своего места:

  -- Осиповна, за сколько она, за полтора пошла? Осиповна устало, в землю:

  -- За полтора.

IV

   Под фундаментом задней стены, в одной из трех лисьих нор, в средней, в черной темноте вспыхивает желтым огоньком спичка и освещает две руки, отсчитывающие деньги. А в следу­ющий момент оттуда вылезают на поверхность земли моло­денькая Фроська и ее гость, мужчина средних лет с выбритым, строгим, почти свирепым лицом.

   Фроська, здоровая на вид, цветущая, живая, в яркой шляпке, в короткой юбке, одной рукой стряхивает с колен землю, а в другой держит перед недовольно-удивленным лицом деньги:

  -- Сколько же вы дали?..

  -- Как договаривались.

   И бритый-строгий, покаянно опустив в землю глаза, спе­шит к выходу из руин.

   Фроська цепко виснет на его руке:

  -- Прибавьте полтинник на пиво!

  -- Довольно с вас. Достаточно заплатил.

  -- Ну, двугривенный на папиросы!

  -- Нет, нет. Не могу.

  -- Ну хоть гривенник на трамвай! Всего гривенник! Гри­венника жаль?

   -- Не люблю, когда клянчат. Я ведь, кажется, с вами не торговался, считал неудобным, а сколько запросили, столько и дал. А вы и еще клянчите.

   -- Гражданин! Только гривенник! Я не прошу рубль! А другие и по три рубля мне дарят!

   Бритый-строгий, чтобы отвязаться, с раздражением дает ей:

   -- Нате!

   Фроська отпускает его руку:

  -- Вот теперь спасибо!

   Останавливается в руинах, кричит ему вслед:

  -- Счастливо вам! Заходите в другой раз!

   Прячет в чулок деньги, становится лицом к луне, пудрит перед зеркальцем нос, красит губы, румянит щеки, поправляет возле ушей кудряшки волос, запихивает под кофту на месте грудей два высоких комка тряпья, потом, оглядев всю себя и изобразив примерную дергающуюся походку, которой она сей­час защеголяет по освещенным улицам Москвы, уходит из руин в город -- за новым хорошим гостем.

   Осиповна встает, идет, подсаживается к Насте, обращает­ся к ее гостю:

   -- Гражданин, одолжите покурить.

   Гость охотно угощает ее:

   -- Пожалуйста! Курите! Мне не жалко! Я такой человек! Каждому сочувствую!

   Осиповна курит, наслаждается, сплевывает:

   -- А Фроська, шкуреха, опять на Неглинную побежала гостя ловить.

   Настя пускает изо рта дым:

   -- Ну и что ж?

   Осиповна прежним тоном:

   -- За сегодняшний вечер она уже шестерых приняла, за седьмым побежала. А вся ночь еще впереди.

   Настя с одобрением:

  -- Что же. Хорошо.

  -- Мало хорошего. Она будет семерых принимать, а дру­гие вовсе без почина сидят.

   -- Значит, умеет. Сумей ты. Сумей семерых принять.

   Осиповна с гордостью:

   -- Семерых? Никогда! Я еще понимаю принять девушке в вечер двух-трех гостей, ну от силы четырех. Но не семерых же!

   Настя смеется: