Путь к женщине (сборник) полностью

   Солдат и беременная выходят из пролаза. Солдат в печальном раздумье, опустив голову:

   -- Прощайте, мамаша!

   Беременная, с узелком солдатского белья под мышкой, кротко:

  -- Прощай, сынок! Заходи когда!

   Солдат не поднимает головы:

   -- Зайду, если...

   Беременная, отставая от него:

   -- Может, вам из продуктов что выдают? Я и продуктами возьму: мылом там, табаком, крупами... У меня семейство.

   Солдат:

   -- Ладно.

   Исчезает.

   Беременная садится на землю рядом с Антоновной. Они, работая в четыре руки, внимательно разглядывают на лунный свет солдатское белье: исподники, рубаху...

XI

   Из другого пролома выходят инвалид на костылях и Оси­повна с повязанной щекой, оба легонько выпившие. Осиповна жалобно:

   -- Прибавил бы мне еще рублик. Я так ждала тебя. Скольким хорошим гостям отказала.

   Инвалид твердо:

  -- Пой, ласточка, пой! Ты и так у меня, у калеки у несчаст­ного, много медяков из кармана повытаскала! Думаешь, не видел? Пьяная-пьяная, а свое дело знает!

  -- Ничего подобного!

  -- Со мной -- не спорься! Раз говорю, значит видал!

  -- Если я и подобрала с земли какую мелочь, то все равно ты сейчас пойдешь жуликам в карты проиграешь.

  -- А это неизвестно! Может, выиграю!

  -- У жуликов не выигрывают. Дай, правда, рублик. Луч­ше в другой раз меньше дашь. А то в деревне, пишут, издох­ла корова, я на корову, на хорошую, на колмогорскую собираю.

  -- Мели, Емеля! Здесь -- на этой мусорной свалке, тебе так же нужна колмогорская корова, как мне, допустим, на Тверской, возле Елисеева, нильская крокодила! Хе-хе...

   Он уходит, постукивает по кирпичам костылями... Она ос­тается, садится под стенкой, высыпает на землю кучу медяков, счастливо улыбается в лунном свете, считает.

XII

   Возвращаясь от доктора в руины, Фроська прихватывает с собой по дороге юношу-вузовца. Антоновна приветливо:

   -- Скоро ты, Фрося, скоро. Магарыч с тебя, что я тебе помогла десятку с того человека слизнуть. Десять рублей не десять копеек!

   Фроська:

   -- Знаю. Магарыч потом, я не отказываюсь. А сейчас, видишь, некогда!

   Вузовцу:

   -- Ну, молодой человек, чего же вы остановились? Идемте!

   Вузовец стоит у кирпича передней стены, глядит в руины глазами приговоренного к смертной казни, меняется в лице:

   -- Как будто... немного того... страшновато...

   Фроська весело изумляется:

   -- Кого, меня боитесь? А еще, говорите, студент! Но, может, не боятся.

   Пробует обнять вузовца. Вузовец мучительно отстраняется.

   Фроська:

   -- Чего вы боитесь? Не бойтесь! Тут вас никто не обидит. На квартирах у девушек фрайера вас скорей оберут и еще изобьют!

   Вузовец не отрывает смертельных глаз от руины:

   -- Погодите, не торопите меня... Я сперва посмотрю...

   Дрожит.

   Фроська со смехом:

   -- А дрожит как! Видать, что в первый раз пришел. -- К женщинам: -- Девочки! Глядите! Невинного привела!

   Смеется.

   Антоновна встает из-под стены, подходит, обращается спер­ва к студенту:

   -- Здравствуйте. -- Потом к Фроське: -- Это у них без привычки. Привыкнут -- будут смелей. А ты не смейся. Смеяться нехорошо. Проводи их туда. -- Указывает в глубь развалин: -- Там им будет вольней распорядиться.

   Уходит на свое место. Фроська вузовцу:

  -- Ну как? Идемте?

   Вузовец с улыбкой больного:

  -- Погодите, погодите немного...

  -- Чего ждать-то?

  -- И хочется пойти с вами... боюсь.

   -- А как же другие ходют, не боятся? Надо пересиливать страх!

   Вузовец, как в лихорадке:

   -- Один голос во мне говорит: "Иди, не бойся". А другой: "Не ходи, пропадешь". Вот и разрываюсь на части. Знаю, что если пойду, то потом недели две-три буду каяться, убиваться, ночей не спать, все думать, что заразился от вас. А не пойду -- тоже не могу...

   Фроська обиженно:

   -- Вот глупости какие! Если бы я была заразная, а то я совсем здоровая! Можете даже у девочек спросить!

   Кричит Антоновне:

   -- Антоновна, слышишь, я заразная!

   Антоновна из-под стены:

   -- Разве такие девочки бывают заразные? Вы только поглядите на нее! Это даже если кто не понимает, и то...

   Вузовец с нежностью глядит на холодное лицо Фроськи, тепло улыбается:

   -- Главное, вы страшно напоминаете мне мою прежнюю. Такая же миниатюрненькая, аккуратненькая, с такими же красными щечками...

   Ласкает ее подбородок, жмурится от испуга и наслаждения.

  -- Вот и пойдемте со мной, если я вашу вам напоминаю. По крайней мере, вспомните.

  -- В конце концов, конечно, не слажу с собой и пойду... Мужчина в этом отношении скверно устроен, прямо возмути­тельно... Иногда на нас накатывается такая волна, такая смер­тельная тоска, когда ничем не заменить нам вашего брата...

   Фроська хвастливо:

   -- С нами ни один человек не затоскует! Мы любую тоску из человека в два счета выгоним!

   Приглядывается к нему:

   -- А красивенький какой! И я, дура, только сейчас это заметила! Сядем пока, если так.

   Сажает его рядом с собой на кучу битых кирпичей.

   -- Ты такой хорошенький, такой симпатичный, что, пока я разговаривала с тобой, уже успела влюбиться в тебя. Потрогай, как бьется мое сердце. Дай руку, не бойся, трогай, трогай. Видишь, что ты сделал со мной? Теперь я так не отпущу тебя! Раз мужчина мне нравится, то я уже не могу его так отпустить.

   Смотрит на него в упор, любуется им. Вузовец смотрит на нее, любуется ею: