Путь к женщине (сборник) полностью

   -- Уже шагу шагнуть не дают!.. Так и липнут везде, так и липнут!.. Ничего не боятся!..

   Милиционер Шибалину назидательно:

  -- Слышите, что они говорят? При вас документ какой-нибудь есть?

  -- Нет.

  -- Как же без документа?

  -- Не захватил с собой.

   Милиционер достает бумагу, карандаш.

  -- Тогда вам придется до отделения дойти.

   Шибалин:

  -- Это как понимать? Значит, я арестован?

   Милиционер что-то выводит на бумаге и в то же время отвечает ворчливо:

  -- Никто вам не говорит, что вы арестованные... Из отде­ления справятся по телефону в адресном столе, есть ли такой, и вы пойдете себе домой... пока.

  -- А потом?

  -- А потом, глядя куда направят протокол. Если в нарсуд, по статье сто семидесятой, за хулиганство, то в нарсуд. Если нет -- то нет. Ваша фамилия, имя, адрес?

   Шибалин говорит, милиционер пишет.

  -- Где-нибудь служите?

  -- Нет.

  -- Чем-нибудь торгуете?

  -- Нет.

   Милиционер проницательно смотрит на него из-под нале­зающей на уши фуражки. Потом, с неодобрительной усмеш­кой, к толпе:

   -- Не служит, не торгует...

   И пожимает плечами.

   Толпа в знак солидарности с ним гудит.

   Милиционер снова к Шибалину:

  -- Не рабочий же?

   Шибалин:

  -- Нет.

   Милиционер разводит руками, улыбается публике:

   -- Опять нет...

   Публика, чтобы угодить ему, холуйски, рабски гудит:

  -- Гы... Гы...

  -- Но какая-нибудь занятия у вас есть?

  -- Конечно, есть.

  -- Какая же? -- спрашивает милиционер и хитро подми­гивает публике.

  -- Я -- писатель, -- произносит спокойно Шибалин.

  -- Пи-са-тель?

   У милиционера опускается рука с карандашом. На не­сколько мгновений он задерживает на Шибалине вниматель­ный взгляд. Потом говорит новым укоряющим тоном:

   -- Тем более нехорошо так поступать...

   И уже без прежнего пыла принимается дальше писать.

   Между тем к месту происшествия на чернеющую толпу все время сбегаются новые любопытные. Они набегают и из других аллей бульвара, и с прилегающей улицы. Иные, ярые любители бесплатных зрелищ, перелезают через ограду на бульвар.

   Особенно много налетает мальчишек. Они так и лезут, так и просачиваются сквозь толпу взрослых в самые первые ряды:

  -- Жаль, Ванька уже ушел домой -- вот бы посмотрел! А мы с тобой посмотрим! Правда, Петя!

  -- Ну да, правда!

   Баба елозит подбородком по широкой спине мужика:

   -- Ты тут так неудобно встал, что за тобой никому ничего не видать.

   Мужик полуоборачивается к бабе, смотрит на нее сверху вниз, как на гадину:

  -- А ты куда, в цирк пришла, опухлые твои глаза?!

   Баба брезгливо воротит от мужика нос:

  -- Фу-у!.. Уже где-то нажрался, идол!

   Мужик с сознанием своей превосходящей силы, задиристо:

  -- А ты мне подносила?

  -- Тихо там! Мешаете писать...

   Дворник -- с медной бляхой на драной, в клочьях, папахе -- хватает за плечо вновь прибежавшего любопытного, отдирает назад:

  -- Куда прешь? Не видишь: оцепление!

   Тот:

  -- Я партейный. Мне можно.

   Дворник отпускает его:

  -- Ну, лезь, шут с тобой. Мне не жалко.

   Тот, рыская глазами по земле, озабоченно к публике:

  -- А где же она лежит?

   Публика:

  -- Кто?

   Он:

  -- А зарезанная?

   Публика:

  -- А вон она стоит, с лицинером рассказывает.

   Тот разочарованно морщит и задирает нос:

  -- У-у... Она живая...

   Недовольный, кислый, поворачивает обратно, пробирается вон из толпы.

   Второй вновь прибежавший:

  -- Товарищ дворник, что тут случилось?

   Дворник нехотя в бурую бороду:

  -- Так. Пустое. Обнакновенное скопление публики.

  -- Ну, а все-таки?

   Остальные новые любопытные тоже к дворнику, дрожа перед ним и повизгивая, как щенята:

   -- Расскажите, расскажите...

   Дворник, сплюнув в свободное между публикой местечко:

   -- Ну, одним словом сказать, он к ней подсватался, вон тот, здоровый, думал, она из таких, из потерянных, которая этим займается, а она хвать -- честная! Ну, и получилось вроде смятение; она на него наговаривает, он на нее. Не разбери-бери! Дайте кто-нибудь покурить...

   Мрачный мужик из-за спины дворника громким, хрипучим голосом:

   -- Если ты честная, сиди, сволочь, дома, а не лазь, где не следовает!

   Находящийся тут же молодой мастеровой поводит одним плечом:

  -- А может она не первый день с им гуляет?

   Мужик:

  -- Знамо, не первый!

   Мастеровой:

  -- Свои счеты!

   Мужик:

  -- Своя бражка!

   Милиционер тем временем опрашивает красавицу:

  -- Гражданка, ваше социальное положение? Красавица, как на суде, не своим голосом:

  -- Никогда нигде не участвовала. Милиционер:

  -- Я не про это.

   Первый подхалима высовывает нос из толпы:

   -- Вас спрашивают, какой вы владеете недвижимой имуществой.

   Второй подхалима:

   -- Воопче: пианино там, небель. Драгоценности может закопаны где: золотые кольцы, бруслеты, сережки, чисы...

   Милиционер на них карандашом:

  -- Граждане! Вас не спрашивают! Не мешайте работать!

   Красавице:

  -- Гражданка, как про вас написать? Вы где-нибудь служите?

  -- Муж служит.

  -- Ага. Стало быть, замужние?

  -- Да. Замужем.

  -- Вот это и надо было сразу сказать...

   Голос прежнего нахального в задних рядах толпы:

   -- Га-га-га! "Замужем"!

   Милиционер продолжает:

  -- Документик имеется?

  -- Есть. Всегда ношу при себе. Достает из сумочки, подает:

  -- Вы фамилию мужа моего должны хорошо знать.