-- Странно, странно... Ага, помните, Вера, мы только что слыхали, как где-то тут невдалеке были три выстрела? Должно быть, здесь несколько минут тому назад произошла какая-то уголовщина -- и теперь вся эта публика разбежалась.
Вера вздрагивает, задумывается:
-- Скажите, Казимир, а он не мог тут пострадать во время этой перестрелки?
Казимир с неприятным смешком:
-- О, нет. Субъекты, подобные Шибалину, очень дорожат жизнью своей особы. Хе-хе... И вы о нем не беспокойтесь.
-- Значит, вы уверены, что его жизни тут только что не угрожала опасность?
-- Вполне. Вполне уверен. Хотя, правда, тут ему грозит совсем другая -- пожалуй, еще более страшная -- опасность.
-- Какая?
-- Я вам об этом уже говорил.
-- Ах да... Но неужели это факт? Неужели это возможно, чтобы он, Шибалин, Шибалин... и -- вдруг!
-- Погодите полчасика и сами убедитесь в этом. Достает часы, смотрит.
-- Сядемте тут.
Они садятся на куче битого кирпича, впереди куска передней стены.
Вере не сидится, она томится, страдает:
-- Казимир, но почему вы так убежденно говорите, что Шибалин непременно тут будет?
-- Потому что сегодня четверг. А ваш "великий человек", порвав связь с вами, находит более удобным разрешать для себя "любовный вопрос" именно здесь, в этой клоаке, раз в неделю, по четвергам, ночью, приблизительно в эти часы.
-- Но почему вы это знаете? Может быть, он приходит сюда только собирать материал для своих будущих повестей?
-- О да, "материал", "материал"! Для подобного "гения" весь мир, конечно, только материал, над которым он призван проделывать важные опыты! И вы, Вера, и ваша связь с ним, и ваша беззаветная любовь к нему послужили для него тоже только очередным литературным материалом!
-- Казимир, я запрещаю вам говорить о Шибалине в таком тоне. Все-таки он -- Шибалин.
-- Он был Шибалин! Был! А теперь разве вы не замечаете, с какой головокружительной быстротой этот человек падает?
-- Ничего подобного. В вас говорят нехорошие чувства, зависть, ревность.
-- Зависть? Чему завидовать? Не тому ли, что человек когда-то был на высоте, а теперь летит в пропасть? Ревность? Но к кому? К человеку, которому небезопасно даже подавать руку в чисто, так сказать, санитарном отношении?
-- А про это вы тоже напрасно говорите, Казимир. Про "санитарное отношение".
-- Нет, не напрасно! Я только поражаюсь вашей смелости. Вера, как вы не боитесь искать с ним встречи именно здесь, где каждая пядь земли пропитана бациллами страшных болезней!
-- А это мое дело. Я так хочу.
-- Тогда я молчу.
-- Это самое лучшее, что вы сейчас можете сделать. Встает, заглядывает через стену вовнутрь зала.
В это время выходят из всех пролазов и занимают свои обычные места под стенами зала Антоновна, Осиповна, Настя, Манька-Одесса и другие -- все, кроме Фроськи.
Казимир Вере с ужасом:
-- Видите? Не показывайтесь им, не показывайтесь!
Вера по-женски раздраженно:
-- Сидите вы! Молчите! Я хочу их спросить. Может быть, он уже тут, у них, в развалинах этих.
Казимир с испуганными ужимками:
-- И не думайте спрашивать! Вы их не знаете! От них такое можете услышать Вера смело: -- Пусть. Я не боюсь. И идет одна внутрь руин.
XVII
Вера обращается к Антоновне, как самой старшей по виду:
-- Скажите, гражданка, сюда к вам сегодня такой не приходил: здоровый, в сером летнем пальто?
Антоновна загадочно:
-- А кто его знает? Разве так скажешь? Тут за день много перебывает всяких: и в черных пальтах, и в серых, и вовсе без польт. По пальту не узнаешь.
Осиповна встает, подходит:
-- Когой-то спрашивают? Настя встает, подходит:
-- Когой-то спрашивают?
И остальные женщины встают со своих мест, собираются вокруг Веры:
-- Когой-то?
Вера объясняет, показывает руками:
-- Ну, солидный такой, прилично одетый...
Антоновна равнодушно:
-- Сюда большая часть солидных ходят и прилично одетых. Каких попало мы сюда не пускаем. Сюда, бывает, перед рассветом в автомобилях за девушками приезжают. Давай и давай! А вы: "В летнем пальте"... А что, он ваш муж?
Вера, сомкнув губы:
-- Нет. Брат.
Уходит из руин. Идет так, как будто ожидает, что в спину вот-вот сейчас ее ударят камнем.
Женщины стоят при луне неподвижной толпой, поворачивают лица ей вслед и все на разные голоса:
-- Ха-ха-ха!.. Знаем мы таких "братьев"!..
Казимир Вере, когда она возвращается к нему за переднюю стену:
-- Ну что? Я говорил! Получили? Вера утомленно садится.
-- Молчите вы! Не каркайте! Всегда каркает...
Казимир встревоженно-озабоченно:
-- Вера! Что с вами? Вам нехорошо? На вас лица нет! Вера слабым голосом:
-- Ничего... Это сейчас пройдет... Еще бы!.. Поглядели бы вы на них... на этих... на ведьм!.. Как обступили меня!.. И как заговорили своими сиплыми голосами!.. А обстановка вокруг при луне!.. Ад!.. Полная картина ада, населенного нечистыми духами!..
-- Я говорил, не надо было туда ходить!
-- Наоборот. Я очень довольна, что сходила туда и поглядела на этот мир своими глазами.
