-- Бежать вам надо, Вера, из Москвы! Бежать! Иначе вы Шибалина никогда не забудете! Утопая сам, он потащит за собой и вас! На днях я откомандировываюсь в Ленинград для редактирования там одного профжурнальчика. Советую и вам воспользоваться этим случаем и поехать со мной.
-- А я зачем? Только еще этого недоставало, чтобы я переехала в Ленинград!
Казимир горячо доказывает ей, убеждает, не спускает с нее млеющих глаз...
Вера не слушает его, вертится, встает...
-- А он с которой стороны должен прийти? С той? Или с этой?
Казимир недовольно:
-- С этой.
Вера с лицом, выражающим боль:
-- Мне не сидится, Казимир. Я очень волнуюсь. Походим. Пойдемте ему навстречу, что ли.
Казимир неохотно:
-- Пойдемте.Вера резко:
-- Но уговор: как только увидим его издали, так извольте сейчас же оставить меня одну!
-- Об этом можно было не говорить...
Они отходят от руин.
XVIII
Шибалин, крепкий мужчина, с упорным медлительным взглядом художника и мыслителя, сперва проходит мимо руин, только заглядывает туда через стену, смотрит, кто есть. Потом поворачивает обратно и направляется прямо в руины.
Вера, следившая за ним издали, подбегает к нему, хватает сзади за руку:
-- Никита!.. Ты куда?
Отводит его в сторону от входа в руины. Шибалин смущенный:
-- Вера... А ты каким образом попала сюда? Зачем?
-- За тобой! За тобой пришла!
-- Откуда у тебя такая дикая фантазия?
-- Ника, умоляю тебя, умоляю, уйдем сейчас из этого ада!
-- Вера, оставь эту дамскую блажь. Она тебе совсем не к лицу.
-- Ника! Не издевайся надо мной, над моим порывом! Если бы ты знал, с каким чувством я помчалась сюда, когда узнала, что сегодня ночью ты будешь здесь!
-- Не стоило трудиться. А от кого ты узнала?
-- Это многие знают.
-- Даже многие?.. Гм...
Саркастически улыбается.
-- Никогда, никогда, никогда я не ожидала, Ника, что ты в конце концов попадешь в стан развратников, сластолюбцев, покупающих за деньги женскую любовь!
-- Городишь ерунду! Знай, что среди мужчин, обреченных ходить к проституткам, нет ни "развратников", ни "сластолюбцев", а есть только несчастные, неудачливые в любви, мученики, великие мученики, жертвы идиотского уклада всей человеческой жизни! Понимаешь ты: жертвы!
Вера с усмешкой:
-- О!.. Он все о своем!..
Шибалин желчно:
-- Да! О своем! И всегда буду об этом своем! Всегда! Всю жизнь! Сядем здесь...
Они садятся на кирпичи впереди передней стены:
-- Ника, скажи правду, а ты, ты, лично ты пользуешься проституцией?
-- К сожалению, да. Но ведь это я только пока. Пока наконец встречусь с ней, с той, которая действительно мне подходит. На первой попавшейся не женюсь.
Вера с омерзением щурит на него глаза:
-- О! Вы! Мужчины! Как вас после этого назвать? Развратничаете налево и направо, ходите к проституткам, придумываете "идейные" оправдания этому, изнашиваетесь, обращаетесь в негодную ветошь, -- и все смеете, и все считаете себя вправе искать встречи с ней, с "настоящей", "нетронутой", "чистой", "единственной на всю жизнь". Разве это не подло?!
-- Что же делать, Вера, если при настоящих условиях таков путь мужчины к идеальной женщине.
-- Путь через грязь, через проституцию, через болезни?
-- Выходит, что да. Вот почему я и объявил борьбу с подобным укладом человеческой жизни.
-- Жизни ты, Никита, не перестроишь, а сам погибнешь. И уже погибаешь.
-- Что же. Не я первый, не я последний. Сколько человеческих дарований, талантов, гениев преждевременно сгорают на этом быстром огне, огне уродливо разрешаемой проблемы пола! Вера, если ты когда-нибудь замечаешь на сером небосклоне жизни новое яркое восходящее светило и потом вдруг обнаруживаешь столь же внезапное его исчезновение, то знай, что подававшая надежды звезда непременно запуталась в невылазных тенетах любви. Следующий свой роман я посвящу этой теме и назову это так: "Падающие звезды". Правда, красиво?
-- Красиво-то красиво...
-- Но что? Говори, что? Договаривай!
-- Боюсь, рассердишься.
-- Что за глупости! Что я, обыватель, что ли? Ну говори!
Вера не сразу:
-- Я хотела спросить, почему у тебя, Ника, в последнее время рождается так много красивых названий для твоих будущих произведений, а самих произведений все нет?
Шибалин с перекосившимся лицом:
-- А-а-а!!! Значит, ты тоже уже не веришь в меня как в писателя?.. А-а-а!!! Ты тоже уже сомневаешься в моем таланте?.. Да... Конечно, "Шибалин исписался"... "Шибалин выдохся"... "Запутался в вопросах любви"... "Падающая звезда"... Ха-ха-ха...
-- Нет, Ника, нет! Совсем нет! В литературный твой талант я по-прежнему верю! Я только нахожу, что ты в своих исканиях действительно сбился с пути, забрел в такие дебри, из которых не знаю, как выберешься! Например: в теории, в книгах своих громишь зло, а на практике собственной персоной поддерживаешь проституцию!
Шибалин:
-- Все мужчины поддерживают проституцию.
Вера:
-- Это неправда.
-- Правда! Мне лучше это знать! Я -- мужчина!
-- Чем же тогда ты это объясняешь?
-- Очень просто. По вине женщины проституция в настоящее время является е-дин-ствен-ной формой брака, которая не связывает по рукам и ногам мужчину.
