Путь к женщине (сборник) полностью

   И тотчас же исчез, как видение, в облаках непроницае­мой пыли, вдруг с вихревым шумом налетевшей со стороны шагавших гуртов.

7

   Шагали день за днем, от зари до зари. В полдень отдыха­ли, варили чай. Ночевали среди полей, там, где заставала тем­нота. Тогда же, в потемках, варили на костре обед. Ночами по очереди дежурили вокруг гуртов до утра.

   Всем гонщикам приходилось трудно.

   Но тяжелей всех было старшему, Кротову. Он, кроме всего прочего, что ни день, то делал какое-нибудь новое, неприятное для себя открытие.

   Начать с того, что двое гонщиков, рекомендованных проф­союзом, оказались инвалидами войны и оба сильно хромали. При найме они умышленно скрыли свой порок, а теперь все больше и больше отставали от гуртов, плелись в хвосте, иногда вдвоем, причем один хромал на левую ногу, другой на правую, что вызывало шутливые замечания, острые словечки со стороны других гонщиков. Кротов из сострадания к инвалидам старал­ся поочередно сажать их на повозку, править волами. Другие втихомолку критиковали такое снисхождение.

   -- Мы тоже больные, -- говорили они между собой. -- У меня грыжа вон какая, больше головы! А я все равно бегаю за быками, не сижу барином на повозке, такой моды у меня нету...

   С третьим гонщиком дело обстояло еще сложнее. Обна­ружилось, что он страдал куриной слепотой, ночью не всегда отличал скотину от человека и, будучи очень старательным в работе, не раз исступленно замахивался дубинкой на своего же собрата гонщика, принимая его в потемках за покушающе­гося па побег быка.

   -- А-а-а!..-- злобно заскрежетал он однажды зубами и на Кротова, когда тот, по обыкновению, глубокой ночью проверял на стоянке посты дежурных.-- Куда тебя черти несут? Наззад! -- погнался он с занесенной выше головы дубинкой за своим начальником, в страхе спасающимся от него бегством. -- Я тебе, сукин сын, когда-нибудь рога поотбиваю!

   И с крепкой бранью он изо всех сил запустил вдогонку Кротову тяжелую дубинку. Дубинка со свистом пролетела в темноте возле самого уха начальника.

  -- Где ты видел у меня рога, дурак ты этакий! -- в испуге кричал из темноты Кротов. -- Калека ты несчастная! Ты уже не в первый раз покушаешься на мою жизнь! Ну, что я теперь должен сделать тебе? Морду набить?

  -- Тихон Евсеич! -- искренне сожалел о происшедшем гонщик. -- Я без намерения! Я стараюсь!

  -- Так не стараются! -- говорил Кротов. -- Если слепой, надо очки завесть!

   Из ночной темноты, с огромными воротниками тулупов, поднятыми выше голов, неслышно собирались на шум и подхо­дили к ним силуэты других дежурных -- узнать, в чем дело.

  -- Уж больно темная ночь! -- раздавались из их группы голоса в оправдание провинившегося.-- В такую ночь очень свободно ошибиться. Если бы было хотя месячно. И человека виноватить нельзя, потому что он вроде хотел как лучше.

  -- На кой черт мне такое его хотение! -- махал руками Кротов. -- Мне моя жизнь дороже! А если он однажды ночью мне голову снесет своим дрючком? Спасибо вам!

  -- Ну что вы, что вы, Тихон Евсеич, уж и "голову снесет"... -- обижался виновник происшествия. -- Вы очень низко ставите меня. Я не такой.

   С остальными гонщиками Кротову было меньше хлопот. Но все же дело не обходилось без недоразумений. Например, люди пожилые плохо ладили с молодыми, обвиняли их, что те стараются выезжать на стариках. Будто бы, когда старики бегали по глубоким ярам, лазили на кручу и ловили шалую коровенку или когда старики рыскали по лесной чащобе, искали притаив­шуюся в кустах скотину, молодые в это время спокойно шество­вали ровным шагом рядом с гуртом, притворяясь, что ничего не знают о побеге быка или коровы. Или во время сильного ветра получалось так, что старики, по их словам, всегда оказывались на стороне летящей на них от гурта земляной пыли, а молодежь группировалась на стороне чистого ветерка. И Кротов попро­бовал было перегонять молодых на места стариков, а стариков на места молодых. Это сразу помогло делу. Но что самое глав­ное -- как выяснилось -- ни один гонщик не знал дороги!..

   -- Чего же вы врали Иван Семенычу, что гоняли этим путем скотину не раз и хорошо знаете маршрут?! -- корил их Кротов.

   Они оправдывались:

   -- А что же, мы должны были пропадать без делов? Помирать голодной смертью с семейством? Вы же сами, Тихон Евсеич, очень хорошо видели, как трудно было заместиться на долж­ность гонщика. А что касается дороги, то ее немудреное дело найти. Жителев надо спрашивать.

   -- А где тут жители, в этой погорелой пустыне?! -- возмущался Кротов.

   И, чтобы разузнавать, куда идти, он частенько бегал в поле, далеко от дороги, к мужикам, пахавшим озимое, или подзывал со степи к себе на дорогу деревенских пастухов. Но такие встре­чи с людьми бывали слишком редко. Кроме того, пастухи, как правило, никаких других дорог не знали, кроме одной-двух своих.

   -- Стой на месте! -- вдруг на перекрестке нескольких дорог поднимал руку Кротов и останавливал оба гурта, а сам со стариком Коняевым отправлялся разведывать путь.