— Ты со мной к княгине не ходи, да тебя и не пустят, вон сходи к прислуге, пошатайся на кухне, собери все сплетни о хозяевах. Прислуга любит потрепаться о господах, а на тебя никто внимания обращать не будет. Мне нужна полная информация о княгине, об Якове Давыдовиче, о том, какие между ними были отношения и что сейчас в доме творится. Тебе все понятно? — проинструктировала она мальчишку.
Тот шмыгнул носом, хотел обтереть его тыльной стороной ладони, но встретив свирепый взгляд Глафиры, достал из кармана носовой платок и демонстративно сморкнулся в него, потом лучезарно улыбнулся и ответил:
— Все ясно, все понятно, все сделаю. Не волнуйся, барышня! Достану все что надобно! — Взмахнув кудрями, он исчез в просторах дома.
В этот момент появился дворецкий и жестом пригласил Глафиру следовать за собой. Исчезновение маленького гостя его ничуть не заинтересовало.
Княгиня Надежда Яковлевна ожидала посетительницу в лиловой гостиной.
Все в комнате, начиная с ярких бархатных портьер и до обивки диванов, было лилового цвета, такого яркого и насыщенного, что у Глафиры вскоре замелькало в глазах от красок.
Княгиня восседала в удобном кресле, на коленях у нее сладко посапывала крохотная милая собачонка, которая, почувствовав незнакомку, лишь скосила на нее карий глаз и снова продолжила свое занятие.
Наденька приветствовала Глафиру кивком головы, но встать не могла, боясь потревожить собачку.
— Надежда Яковлевна, добрый день. Извините, что вынуждена потревожить вас в вашем доме, — начала разговор Глафира, топчась посреди комнаты.
Мильфорд кивнула ей на ближайший диванчик.
— Присаживайтесь, Глафира. Извините, не знаю, как по отчеству.
— Кузьминична я. Но можно просто Глафира, — девушка кивнула.
— Хорошо, Глафира, присаживайтесь. Хорошо, что вы зашли. Уже пару дней от вас не было никаких вестей, я собиралась сама ехать к Аристарху Венедиктовичу. Удалось как-то продвинуться в моем расследовании? — Княгиня выглядела великолепно, причесана волосок к волоску, но что-то в ее взгляде выдавало, что девушка очень переживает и нервничает: бледный вид и растерянный взгляд говорили о многом. — Аристарху Венедиктовичу удалось разобраться в бумагах и дневнике Бориса Яновского? — серьезно спросила княгиня.
Оно и понятно, она заплатила приличный аванс за расследование и имела право знать, как оно продвигается.
