Ещё одной опасностью была вероятность неожиданной смены курса каким-либо из уже зафиксированных объектов в результате столкновения с другим объектом или воздействия его гравитационного поля. «Афина» должна была просчитывать подобные вероятности. Однако даже её мощности не было достаточно, чтобы просчитать их все. Поэтому наиболее полные расчёты производились лишь для объектов, классифицированных как «наиболее опасные» (существовало семь классов опасности, по мере понижения которых внимание ослаблялось). Приоритезация была построена исходя из принципа «уж лучше лишний раз подуть на холодное», так, чтобы из внимания не мог ускользнуть ни один по-настоящему угрожающий кораблю объект. Однако, как и в случае с вероятностью «слепоты» сенсора из-за воздействия могущественных природных сил далёкого космоса, крошечная возможность ошибки в расчётах оставалась.
— Подтверждаю, навигационная система в норме, сэр, — согласилась с «Афиной» Химари на правах штурмана, обязанного верифицировать все решения искина в области навигации.
Повторение за искином смотрелось несколько наиграно. Человек на борту «Пегаса» напоминал карикатурного мужа-подкаблучника, который упрямо делал вид, будто является хозяином в доме, уверенным голосом выдавая указания жены за свои собственные. Возможно, такое поведение и помогало успокоить уязвлённое эго Homo Sapiens, который не желал признавать себя балластом, получившим место на борту «по блату». Но ни у кого из экипажа всё равно не было иллюзий на предмет того, кто властвует на корабле на самом деле.
Тёрнер поморщилась, вспомнив испытания по плану «Один дома» — проверку практической реализуемости мануального управления без помощи ИИ. Это была часть одного из прошедших раундов полётных испытаний, и единственное из длинной серии испытаний, за результаты которого им пришлось краснеть. По результатам теста команде инженеров и программистов пришлось в срочном порядке апгрейдить «железо» и софт, чтобы хотя бы немного упростить процесс управления без «автопилота». Правлению было отрапортовано об успехе в этом деле, но этот рапорт не был до конца искренен. «Пегас» был слишком сложен, чтобы люди чувствовали себя хозяевами на его борту, оставаясь без поддержки всезнающего и всесильного искина. И изменить это было невозможно.
Удовлетворённо кивнул в ответ на слова штурмана, Бриггс повернул голову к Тёрнер.
— Капитан, прошу вашего разрешения на начало испытаний по плану «Ледокол», — молвил он своим всегдашним тоном, в котором внешние признаки полагающегося капитану уважения сочетались с насмешкой — настолько завуалированной, что, пожалуй, лишь они двое могли её разглядеть.
Его запрос был данью протоколу. «Добро» было дано Тёрнер и подтверждено с Земли много часов назад, когда ещё оставалась возможность отменить испытание, замедлившись и скорректировав курс. Теперь «Пегас» находился слишком близко от Пояса астероидов, и двигался слишком быстро. Так что Тёрнер не могла ответить ничего другого, даже если бы захотела.
Будь Саша собой прежней, она не упустила бы случая сыронизировать по этому поводу, чтобы отреагировать на гримасничанье старпома. Но нынешняя капитан Тёрнер не придала интонации Бриггса никакого значения. Хоть она находилась физически всего в метре от старпома — её разум был далеко.
Всю жизнь она готовилась к тому, чтобы оказаться здесь. Мало людей на всей Земле лучше неё понимали, как управлять космическим кораблём, в особенности этим. Но всё же она никогда не представляла себе, пока не взошла на борт в качестве капитана, каково это —
Нейроядро «Omniverse», изготовленное компанией «Peach» в считанных экземплярах по секретному проекту, эксклюзивные права на который принадлежали корпорации «Terra Nova», обеспечивало ей полную нейросвязь с кораблём. Да, её тело всё время находилось в ЦУК. Но ментально она присутствовала везде, где были установлены любые из нескольких миллионов камер и датчиков — в каждом отсеке, на каждой приборной панели. Силой мысли она способна была проникнуть взором и слухом куда угодно: от реакторной и топливного хранилища до зоны криосна; от производственно-инженерной и научно-исследовательской комплексов до бесчисленных ячеек для хранения припасов и инвентаря. От неё не мог укрыться ни один самый неприметный закоулочек, ни одна вентиляционная шахта. Случись где-то короткое замыкание, начнись возгорание или отойди контакт — она почувствует это, как укол, раньше, чем о поломке возвестят индикаторы и предупреждения в дополненной реальности. А когда хотела — она могла оказаться снаружи, в гулкой холодной пустоте, взирая на звёзды так, как взирал бы «Пегас», будь он и впрямь живым существом, а не рукотворной конструкцией свыше двухсот метров длиной.
Невероятное ощущение единения разума и металла, выхода за пределы своего тела, вездесущести и всеведения, пусть и локального масштаба, сложно было передать словами. Такое можно было сполна осознать, лишь испытав.
