В первый раз это сильно напугало её. Она ощутила себя фантомом, потерявшимся во времени и пространстве, вырванным из телесной оболочки и утратившим грани своего «я». Ей поначалу показалось, что к этому ощущению невозможно привыкнуть, и придётся отказаться от назначения из-за неспособности его выдерживать. Но затем всё изменилось.
Она сама не заметила, в какой момент невероятная нагрузка, навалившаяся на её мозг после установки нового нейропроцессора взамен её «Maco», перестала быть бременем, а ощущение единства с кораблём стало бодрить и окрылять, а не внушать страх. Не сразу, но постепенно, на протяжении месяца, который длилась первая из трёх серий полётных испытаний, Саша поняла, что первоначальный страх был всего лишь болезнью роста. Сродни ощущениям, которые испытывает незрячий с рождения человек, которому врачи вернули зрение уже в зрелом возрасте. Это был страх возможностей и ощущений, которых она прежде не могла себе и представить. Страх, который проходит и сменяется эйфорией, как только ты позволяешь себе принять себя новую.
План «Ледокол» предполагал проход корабля через Пояс астероидов, который даст возможность в полной мере испытать способность навигационной системы прокладывать курс в обход опасных объектов, как бы многочисленны они ни были, и как бы разнообразны ни были их орбиты, даже на довольно большой скорости. Дополнительно будет протестирована способность защитной системы «Space Shell» надёжно ограждать корабль от мелких объектов, обойти которые невозможно или нецелесообразно, таких как обломки астероидов массой в несколько килограмм или грамм.
Пояс астероидов не представлял собой сплошное и очень плотное скопление летающих камней, как его многие представляли. Около 2 миллионов астероидов, формирующих Пояс, были растянуты на такое расстояние, что сотни космических аппаратов, пересёкших его на протяжении уже более полуторавековой космической эры, не только не проходили в опасной близости от какого-либо из астероидов, но зачастую даже не наблюдали ни один из них в зоне визуальной видимости.
Однако задача заметно усложнялась, если требовалось пронестись сквозь Пояс со скоростью в 55 млн. км/час, полагаясь на то, что сенсор безошибочно определил положение, скорость и траекторию движения каждого из астероидов, а ИИ выполнил правильный расчёт их курса, исключающий столкновение.
Никто не стал бы затевать подобного в здравом уме без крайней на то необходимости, рискуя потерять корабль, стоимость которого превышала годовой бюджет крупного и развитого государства. Однако на пути к Тау Кита кораблю придётся проходить даже более опасные Пояс Койпера и Облако Оорта, на значительно более высокой скорости. И если окажется, что навигационная система неспособна с этим справиться, уж лучше пусть это случится во время испытаний, когда на борту находятся только двадцать человек экипажа и пятеро добровольцев, на которых тестируются капсулы криосна, а не все двести сорок членов экспедиции.
Этот тест был самым опасным в серии испытаний, которые длились уже почти восемь месяцев. Тёрнер не сомневалась, что даже Бриггс, который буравил её невозмутимым взглядом опытного ветерана, вынужденного подчиняться выскочке — предпринимал усилия, чтобы не намочить портки. Но она совсем не чувствовала страха. Она ощущала «Пегас» каждым свои нейроном. Была им. И знала — к этому испытанию корабль готов.
— Начало испытаний разрешаю, — произнесли губы женщины в то время, когда её сознание находилось далеко за пределами центра управления, прямо в открытом космосе.
— Итак, я снова здесь, — обратилась к своим зрителям Саманта Шульц, улыбнувшись в объектив дрона-оператора после того, как эффектно перекувыркнулась в воздухе. — Это моя третья за прошедший год командировка на «Gateway». И, как бы невероятно это ни прозвучало — последняя, во время которой я смогу застать на станции «Пегас» и членов его команды.
Движением руки Саманта скомандовала дрону-оператору облететь стыковочный отсек, чтобы показать его панораму. В воздухе летательный аппарат едва не столкнулся с другим таким же, который использовал журналист одного из североамериканских новостных агентств. Владелец дрона виновато улыбнулся Саманте, выражая тем самым извинение. Та в ответ показала коллеге жесть «всё ОК», подобный тому, которыми пользовались дайверы во время погружений под воду.
