— Да, это грубейшее нарушение всех правил. Но совершить его реально. Данные обследования AMEC верифицируются врачом, проводящим обследование. Именно живой человек расшифровывает и толкует данные медицинской аппаратуры. Окончательное заключение подписывает врач. Во время последующих проверок кто-нибудь сможет поднять данные обследования, и определить, что вывод врача был неверным. Но никто не станет делать этого на протяжении суток, оставшихся до вылета.
— Не могу поверить, что слышу всё это, — пробормотала Джилл в замешательстве.
— Как я уже сказала, я не имею никакого права просить тебя совершить это. Но я прошу. Умоляю тебя.
— Саша, я никогда не была примером ответственности. Но граница между обычным авантюризмом и преступной халатностью проходит там, где начинается риск для жизни ни в чём не повинных людей.
— Я клянусь, что как только выйду из криосна по прибытии на Землю-2 и совершу несколько необходимых действий, то не стану больше скрывать свой диагноз. Сделаем вид, что он был впервые выявлен во время послеполётного медицинского освидетельствования. Согласно протоколу, Бриггс займёт пост капитана, а я в дальнейшем буду находиться на борту на правах гражданского лица. Судьба экспедиции и жизни её членов не будут подвергнуты никакой угрозе.
— Саша, пожалуйста, хватит! Если бы это зависело от меня — ты ведь прекрасно знаешь, что я бы сделала для тебя всё, что могу! Но на меня возложена определённая ответственность как на врача. Пойми, что я просто не имею права…
— Знаю. Но речь сейчас не о правилах, Джилл. Речь о том где и как закончит жизнь твоя подруга. Умрёт ли она бессмысленно, запертой в больничной палате на Земле, или успеет перед смертью осуществить мечту, которой посвятила всю жизнь. Я чувствую себя последней сукой, что говорю тебе такое. Но моя судьба сейчас зависит только от тебя.
Выходя из комнаты, где проводилось медицинское обследование, Саша хранила спокойствие. Во всяком случае, она очень надеялась, что сосредоточенность и некоторую мрачность на её лице спишут на мысли, естественные для такого момента, и никто не догадается, что в её душе царит опустошение, словно после ядерной бомбардировки.
«Почему?» — не желал покидать её вопрос, не имеющий смысла. Безжалостный генератор случайных чисел, способный выдать лишь цифру «1» или «0», выдал одну из них. Но её мозг отказывался принимать это объяснение, оскорбительное и неприемлемое для человеческого эгоцентризма.
А как же всеведущий и всемогущий Господь, который гарантирует, что каждый ответит за свои дела по справедливости? Быть может, он покарал её? Или вознаградил, призвав к себе? Но за что была эта кара, или непрошенная награда? За какие дела?
А как же человеческая свобода воли, и способность быть кузнецом своей судьбы, которой атеисты так любят кичиться в своей безграничной самонадеянности? Её образ жизни, её решения и поступки — они что, совсем ни на что не повлияли? Быть может, теория о причинах прионных заболеваний не до конца верна? Может, её мозг сделался уязвимым после того, как она выжгла его сопряжением со сверхмощной искусственной нейросетью, и бесчисленными сеансами онейропроцессинга?
Если бы это было так, то во всём происходящем появлялся бы хотя бы какой-то смысл, какая-то закономерность и какая-то справедливость. Но простая случайность?!
— Саша.
Сай ждал её, прислонившись к стене, недалеко от выхода из палаты. Вздрогнув от неожиданности, она встретилась со взглядом его синих глаз — как всегда, настороженным и суровым из-за сдвинутых бровей, но всё же таким знакомым, искренним и надёжным, что она вдруг ощутила на сердце тепло — словно посреди разбомбленных пустошей вдруг проклюнулся одинокий зелёный росточек. Источник этого тепла не хотелось подробно анализировать, не хотелось измерять его вдоль и поперёк, и примерять на него накопленные с жизненным опытом шаблоны. Хотелось лишь прижать к себе, и не отпускать.
— Привет, — замирая, ответила она.
Некоторое время они осторожно соприкасались взглядами, прежде чем Саша сказала:
— Прости, я не заметила тебя, когда…
— Ничего. Я же видел, что ты была занята чем-то. Решил дождаться тебя тут. Не думал, что медицинский осмотр капитана корабля длится настолько дольше, чем простого бойца Sec-Squad.
— Мне… э-э-э… требовалось переговорить с Джилл, — солгала она, поразившись, насколько неубедительно прозвучали эти слова — словно она подсознательно желала быть пойманной.
Но Сай не заметил этой странности. Мужчина тоже выглядел обеспокоенным, хоть и по другой причине. Он явно обдумал этот разговор заранее. Но всё же замялся, прежде чем изложить свои мысли:
