Услышав причину, я тут же посмотрел на время. До полудня оставалось десять минут. Что делать? Допрашивать Скрябину дальше смысла нет, раз совет ее оставил, она не знает ничего полезного. Только имя этого Гриши… Думай, Марк. Думай.
— Гриша из вашего рода? Из вассалов? Какая у него фамилия?
— Просто Гриша.
Наемник значит. Замел следы и скрылся вместе с остальными, кто жил в особняке и знал больше, чем нужно. Всех слуг и посторонних скорее всего уже убил.
— Он увел всех?
— Всех, включая слуг и охрану, — кивнула Скрябина.
Моя нервозность передавалась ей в пятикратном размере. Но времени совсем не осталось. Имперцы будут тут с минуты на минуту, и если ничего опасного для бояр Елена не знает, то со мной другое дело.
Существует, конечно, небольшая вероятность, что Валера мог бы спустить эту информацию на тормозах. Только вот не покидала мысль, что неспроста бояре так тянули с допросом Елены. Должна быть причина, и, боюсь, она мне не понравится.
Так, будь этой мой мир, что бы сделал Вельяминов? Если не получается быстро выгнать имперцев, то важно ограничить их перемещение. Как я вижу сейчас, он это уже сделал. Что дальше?
Зачем оставлять Елену Скрябину? Это совершенно бессмысленно оттягивать ее допрос, если их проводят только имперцы. Только если… боярам не удалось продавить обязательное присутствие своего представителя на всех допросах.
В таком случае, стоит Елене Скрябиной упомянуть о моих планах убить ее отца, и билеты в Лондон можно сдавать обратно. Я туда не полечу.
Дерьмо.
С этими мыслями я бросил взгляд на робко прижавшуюся к стене рыжеволосую девушку, которая не отводила взгляда от часов, считая каждую секунду. Вспомнил ее заботу в первый день пробуждения. Ее полные теплоты изумрудные глаза, и то странное чувство привязанности, идущее глубоко изнутри.
И понял, что я не хочу ее убивать.
Но, как верно подметил Валерий, наши желания не важны и будь это выходом, я бы не колебался. Однако это не выход. Я не смогу уйти незамеченным. У меня нет информации насчет камер вокруг и магических сканеров. Нет плана отхода. Нет алиби.
Должен быть другой путь.
— Как этот твой Гриша всех вывел? — спросил я, ударив себя по лбу.
Явно ведь не через главные ворота. Ночью остров уже был оцеплен и никого бы не выпустили просто так.
— Через родовое хранилище под особняком, там есть тоннель для эвакуации, — без особого энтузиазма ответила Скрябина, и я едва смог сдержать накатившие эмоции.
Информатор из девчонки, конечно, так себе. Упускать столько важных деталей в одном единственном разговоре это надо иметь особый талант!
Сегодня вечером я планировал пойти к целительницам Академии и восстановить поврежденные энергоканалы, но, не судьба. Придется воспользоваться планом «Б», который я придумал только что.
Придумываю, если быть точнее. На ходу.
— Где тоннель?! — с вопросом подлетел я к девушке и схватил ее за руку.
Скрябина опешила от моего напора и растерянно забегала глазками.
— Бесполезно! Там кровная печать моего отца. Только он и доверенные лица могут открыть вход! — запротестовала девушка.
— Показывай куда бежать, — сухо ответил я и подхватил Лену на руки.
Левая рука противно заныла, но терпимо. Жить можно.
Скрябина вскрикнула от неожиданности, но оперативно указала рукой направление. Я пустил по телу смешанный поток и на полной скорости выскочил из столовой. Часы за спиной издали протяжный звук, оповещая о наступлении полудня.
Я стиснул зубы и помчался по коридору.
— Дверь налево, — протараторила Скрябина, — только у меня нет ключа…
Не сбавляя оборотов, я подлетел к массивной двери и прямым ударом ноги выбил ее с петель. Перед нами открылась винтовая лестница вниз.
— Не поможет, — уже не таким уверенным голосом проговорила Скрябина, и, завидев лестницу, покрепче ухватилась за мою шею, — отец лично ставил печать. Я своими глазами видела, что было с тем, кто пытался ее открыть. Его изнутри медленно разорвало на части! Этот истошный вопль до сих пор снится мне в кошмарах…
— Ну и ладно, — безразлично ответил я и побежал вниз.
Менее чем через минуту, мы остановились в трех метрах от каменного монолита с выгравированным гербом рода Скрябиных. От этого места веяло чистой подавляющей силой.
— Действительно кровная печать рода Скрябиных, — кивнул я и опустил девушку на землю.
— А я что говорила! — укоризненно бросила Скрябина и пихнула меня в бок, — и что теперь?
— Прислони ладонь и пойдем дальше, — тут же ответил я и подтолкнул девушку за талию.
Скрябина с округлившимися в ужасе глазами попятилась назад и ловким движением укрылась за моей спиной.
— Ни за что! — отрезала она, побаиваясь даже смотреть в сторону монолита.
Я устало вздохнул.
— Ты ведь Скрябина, в чем проблема?
— В том, что печать ставил мой отец и…
— И наложил дополнительные ограничения, я понял. Только вот с его смертью ограничения развеялись, и теперь это обычная кровная печать, которую откроет любой член рода. Ты ведь не бастард?
— Нет! — гневно вскрикнула Елена Скрябина, но уверенности в ее голосе не прибавилось, — Гриша говорил, что печать действует и после смерти…
