Весной я вышел на командира питерской ячейки НБП Евгения Веснина, для этого мне было достаточно позвонить по телефону, указанному в «Лимонке». Я ожидал увидеть фашиста, излучающего бодрость утра, а увидел молодого человека, у которого явно затянулся пубертатный период: высокий, угловатый, с большим количеством прыщей на лице. Женя сказал, что ячейка насчитывает человек десять, почти все они – поклонники Егора Летова, никто ничего не делает, просто собираются вместе и мрачно бухают под песни «Гражданской обороны», а Веснина, по его словам, «кладут большой и толстый».
- Я им говорю: «Надо распространять «Лимонку»», а они мне отвечают: «Тебе надо, ты и распространяй»! – жаловался «гауляйтер» и просил у меня совета – «Что делать?».
Я еще один или два раза встречался с Весниным, и он мне говорил одно и то же: летовцы бухают, его не слушают. Общение с Весниным потеряло всякий смысл, но именно он в конце мая (или в начале июня) пригласил меня на пресс-конференцию Дугина, Лимонова, Сергея Курехина и Тимура Новикова, которая проходила в ленинской комнате питерского рок-клуба. На пресс-конференции было мало прессы, но много представителей питерской богемы, я точно помню, что был кинорежиссер и клипмейкер Сергей Дебижев в окружении ухоженных девиц.
Я не ожидал, что за одним столом с Дугиным и Лимоновым, будет сидеть Сергей Курехин, еще в конце 1987 года я, будучи студентом-первокурсником и начинающим анархистом, ходил на концерт его «Поп-механики» во Дворец молодежи. Курехинский музыкальный постмодернизм показался мне любопытным, но не более. Мне тогда больше нравились концерты «Алисы» и «ДДТ», то есть рок-манифестации. Конечно, я помнил, что в эфире какой-то питерской местечковой программы о кино Курехин назвал Ленина грибом, мне это не показалось остроумным. Может быть, потому что у меня нет чувства юмора… Словом, Курехин был для меня доморощенным постмодернистом, пересмешником, которого не за что убивать, но и любить не за что тоже.
На пресс-конференции Курехин открылся для меня совсем иначе. Как он едко высмеивал музыкантов, художников, которые полагают, что являются авангардом искусства, весь этот местечковый постмодернизм! Не передать. Не передать, потому что важны сугубо его личные интонации, акценты. Помню, что именно Курехин стал первым современником, от которого я услышал: политика – единственная актуальная форма искусства. И важно даже не то, что он говорил, Курехин и до этого много чего говорил, а как говорил. Говорил он очень искренне, как убежденный человек, как человек, который долго обдумывал, вынашивал эти мысли. Я был поражен. Курехин открыто заявил, что присоединяется к Национал-большевисткой партии. Я человек очень эмоциональный, курехинская речь произвела на меня такое впечатление, что мне хотелось крикнуть: «Я тоже национал-большевик, как и он!», честное слово.
Дугин говорил о мондиализме, приблизительно повторяя тоже, что и на встрече с нами в Москве. Лимонов доказывал необходимость сочетания радикального национализма и социализма. Новиков, он возглавлял Академию неоклассицизма (или что-то в этом роде), рассуждал о необходимости отказа от модернизма и возвращения к классике.
Пресс-конференция была недолгой. Помню, какая-то богемная дамочка спросила Тимура Новикова, зачем он занялся политикой да еще «в одной компании с фашистами». Новиков сразу стушевался, и с запинками опять повторил то, о чем уже сказал до этого – о необходимости вернуться к классике, а с национал-большевиками он потому, что они, мол, тоже хотят к классике вернуться.
Месяца через три в питерской «Смене» вышла статья, в которой Новиков зачислили в ряд отцов основателей фашисткой НБП. Статью написал известный кинокритик Миша Трофименков, человек из той тусовки, к которой принадлежал Сергей Курехин до присоединения к НБП. Вскоре в «Смене» появилось опровержение трофинменковского опуса, озаглавлено оно было «Алиса с косой челкой – 2». Заголовок отсылал к очень странной статье, опубликованной в той же «Смене» в конце 1987 года. Автор с цирковой фамилией Кокосов обвинил Костю Кинчева в пропаганде фашизме, якобы тот во время концерта в «Юбилейном» кричал «Хайль Гитлер!». Конечно, ничего такого Кинчев не кричал, я был на том концерте. Публикация вызвала возмущение во всей неформальной тусовке. Наиболее горячие головы, и я в их числе, искали Кокосова, чтобы отомстить за поругание чести представителя поколения, которое «молчит по углам» и вообще, как мы знаем, «не смеет петь», «ставит себя под плеть» и все такое. А сам представитель в самодельной косухе со звездочками на погончиках врывался в прямые эфиры телепередач (я, мол, здесь), чтобы донести до людей весть, что он не фашист. Статья действительно удивила, так о рок-музыкантах не писали даже в газете «Правда». Ведь вся страна уже знала, как трудно быть молодым! Сейчас бы я воспринял это произведение как оригинальный пиар-ход газеты, но в те годы я еще ничего не знал о пиаре.
