Мы с Андреем Лимонова в Москве не застали – он уехал куда-то по партийным делам. Дима Костенко свел нас с Дугиным. Меня несколько насторожило то, как Дима договаривается с Дугиным о встрече.
- Алло! Александр Гельевич? Здравствуйте, это Дима Костенко. Александр Гельевич, с вами очень хотят познакомиться ребята из Петербурга, активисты группы «Рабочая борьба». А вы, я помню, говорили, что хотите познакомиться с ультралевыми, они – ультралевые, Дима Жвания – известный в нашей среде человек, один из первых анархистов. Ребята хотят узнать побольше об НБП, их нынешние идеи близки к национал-большевистским. Когда вам будет удобно? - Дима закрыл рукой трубку и прошептал мне: «В шесть на «Фрунзенской»? Я кивнул головой. – Хорошо, Александр Гельевич, мы будем в шесть на «Фрунзенской», внутри, под землей. Спасибо.
Я подумал, что это за Александр Гельевич такой, что это философ, если требует к себе столь деликатного подхода. И отчество, прямо скажем, необычное – Гельевич, гностическое какое-то.
Ровно в шесть мы были на «Фрунзенской», все трое мы выглядели, как настоящие леваки: в кожаных куртках (мы с Андреем – в косухах), в арабских платках, с длинными волосами, в узких голубых джинсах, в грубых ботинках. Дугин уже прогуливался по вестибюлю «Фрунзенской». Окладистая борода, лицо одутловатое, кожа землистого цвета, волосы длинные, редкие, изможденные какие-то, на лбу – глубокие залысины, довольно высокий, под кожаной курткой угадывался купеческий животик. Дугин никак не олицетворял собой свежесть утра, он был похож на попа, переодевшегося в мирское.
Мы поздоровались. Дугин говорил хорошо поставленным, низким голосом с аристократическими интонациями, что еще больше усиливало его сходство со священнослужителем из кафедрального собора.
- Я предлагаю пойти в наш штаб, там можно спокойно поговорить, это недалеко отсюда.
Мы пришли в знаменитый нацбольский штаб, в бункер – он находился в подвале сталинского дома. Дугин сел за стол. Мы сели напротив. Разговаривали мы часа три. Я вкратце объяснил ему, в чем заключается наша концепция революционного тоталитаризма. Дугин внимательно выслушал. А потом говорил в основном он. Вот основные тезисы речи доктора Дугина.
От разделения оппозиции на правых и левых выигрывает только Система. Лучшие умы на Западе это поняли. Недаром в Италии некоторые бывшие активисты «Красных бригад» сейчас сотрудничают с традиционалистами, последователями Юлиуса Эволы. Правым нужно отсечь от себя «жидоедов», а левым - порвать с либеральной антифой. Учредители «нового мирового порядка», мондиалисты специально раздувают миф о фашизме, чтобы обыватель видел опасность в явлении, которого на самом деле не существует. В этом им и помогают «желтоглазые жидоеды» и либеральная антифа. То и другое – мерзость на службе мондиалистов. Между большевизмом и фашизмом действительно много общего. Правых и левых радикалов объединяет неприятие буржуазного мира, гностический порыв за пределы дозволенного Системой. Однако в XX веке либералы сумели поссорить радикалов между собой. Они использовали Гитлера, который был, по сути, буржуазным реакционером. Но ведь в нацистской партии были и настоящие социалисты: братья Отто и Грегор Штрассеры, командир штурмовых отрядов Эрнст Рэм и другие. Гитлер их преследовал, уничтожал. Национал-большевики первыми пострадали от гитлеризма! Один из основателей Итальянской коммунистической партии Николо Бомбаччи перешел потом на позиции фашизма, стал сторонником Муссолини, был секретарем Республиканской фашисткой партии Италии. Когда его расстреливали антифашистские партизаны, он вскинул руку в фашистском приветствии и крикнул: «Да здравствует социализм!». В общем, враги Системы справа и слева должны объединиться. Механического объединения правых и левых, конечно, не получится. Правые должны понять, что не бывает национального освобождения без социального, а левым следует осознать, что коммунизм имеет мистические корни, что он вытекает из древней гностической традиции. Национал-большевистская партия – именно такой симбиоз, органическое соединение радикального национализма и радикального социализма. НБП – не правая и не левая партия; НБП – партия нового типа, партия врагов Системы.
Дугин умел завоевывать внимание слушателя, правда, в его лексиконе было неоправданно много слов из философского словаря, университетские профессора говорят проще. Когда Дугин объяснял, в чем суть национал-большевизма, за его спиной, по стене полз таракан… Не знаю почему, но я запомнил это, наверное, это был какой-то знак.
