В сентябре или в конце августа мы получили письмо из Франции от руководителей Lutte Ouvriere. Правда, письмо было без подписи, а то, что его написали руководители LO, мы должны были догадаться сами. «Главное дело революционерам проходить теоретическое образование и сознательно обоснованными доводами образом делать выбор своей политической преемственности (я привожу буквальный текст письма, который представлял собой плохой перевод на русский), – писали анонимы из LO. – В вашем письме вы подчеркнули ряд выборов, которые вам надо было сделать, чтобы нанести ответов вопросам, которым ответы анархистского движения оказались неудовлетворительными вам. Например, о необходимости основания пролетарской партии и диктатуры пролетариата – два важных понятия, глубоко извращенных сталинизмом». Авторы письма обещали: «Мы охотно передадим все наши тексты и опубликованные работы, которые могут вам оказаться полезными». Также LO руководители заявляли, что «в рамках политической письменной дискуссии, которую нам предлагается завязать с вами, взаимно обогащаемый момент мог бы касаться издания газеты», то есть троцкисты предлагали донести до нас свою точку зрения, «критически при случае, но всегда по-братски».
Авторы письма сообщали, что наша оценка политической ситуации в Советском Союзе соответствует их позиции. Но их все-таки беспокоили вопросы, которые «бурно на уму даже у человека, отдаленного от СССР», а именно: «Перед курсом, объявленным верхами, в какой политике нуждается пролетариат? Как нам сопротивляться восстановлению капитализма, а вместе не следовать за той или другой фракцией бюрократии, которая делала бы вид, что тоже этому сопротивляется? Каким образом, какими доводами и какими словами нам защитить эту политику? Как нам дать победить рабочей демократии и не следовать за политическими течениями, которые под лозунгом-предлогом борьбы за всеобщую свободу захотели бы прежде всего добыть свободу для частных капиталистов эксплуатировать рабочих? Каким образом рабочий класс смог бы успешно использовать условия настоящего кризиса в верхней бюрократии, чтобы укрепить свои позиции?» я специально привел дословно большой кусок из письма, чтобы передать аромат нашего общения с французами. Я так много читал плохие политические переводы на русский и так много общался с иностранцами, что сам чуть не заговорил на коверканном русском языке, время от времени в моей речи проскальзывали обороты, подхваченные из разговоров с французами или англичанами. Надо отдать должное LO: вопросы, которые они подняли в письме, не были праздными, а вытекали из реальной политической и социальной ситуации в Советском Союзе. Я сразу это заметил. Без четкого ответа на эти вопросы нельзя было бороться за интересы советских рабочих.
Правда, когда Гоша сообщил, что получил письмо от LO, я удивился. Еще больше я удивился, когда Гоша заявил мне, что это письмо – ответ на мое послание во Францию. Я долго вспоминал, когда мог написать во Францию не какое-то письмецо, а целое послание! Наконец вспомнил. Уезжая, Пьер попросил меня набросать на бумаге мое видение политической ситуации и задач нашей организации. Он дал мне свой блокнот, я сел писать, дело было в квартире Гоши. Пьер расхаживал по комнате, попыхивая душистой трубкой. Со стороны, картина, наверное, напоминала место из какого-нибудь фильма о Сталине и его окружении. Только у Пьера не было усов.
Так что дефицита в «международных контактах» мы не испытывали. Но эти контакты не были нашей целью, они прилагались как бы в качестве нагрузки.
В сентябре мы перешли к тактике «пролетарских экспедиций». Первым объектом для такой экспедиции мы выбрали железнодорожное депо в Тосно. И вот почему. Мы узнали, из депо уволили рабочего, кажется, Тихомирова, за то, что он требовал выделить ему собственное жилье, на которое имел право, поскольку отработал в депо положенное количество лет. В знак протеста уволенный железнодорожник начал голодать прямо напротив Ленсовета – он поселился в палатке на Исаакиевской площади у памятника Николаю I. Милиция его не трогала. Тихомиров состоял в Центре взаимопомощи рабочих «Независимость». Центр представлял из себя компанию последователей Леонида Павлова, человека, внешне очень похожего на Карла Маркса в преклонные годы. Павлов разработал свою теорию, согласно которой рабочих эксплуатирует «класс социалиев» - первых лиц, то есть начальники.
