С немцем работал один парень, физик по профессии, Алексей Петров. Он переходил из одной организации в другую, мы даже прозвали его «блуждающим членом». Вначале он сотрудничал с РКРП, потом с нами, затем со спартаковцами, после - с Militant, то есть с Биецом и Элизабет, вокруг него собралась питерская группа «Рабочая демократия». Когда Militant начал колоться, он выбрал тенденцию, которая называется Комитет за марксистский интернационал, разошелся с Биецом. Недавно на три части раскололась и группа «Рабочая демократия», и Петров возглавляет один из осколков. В троцкистской среде он известен под псевдонимом Иван Лох. Пятнадцать лет назад это был спортивный парень, любитель бега трусцой. Сейчас Леша – очень полный, заросший бородой и волосами, беззубый мужчина, похожий на экс-хиппи.
Что касается спартаковцев, то вскоре после нашего общения с Мартой и ее друзьями я узнал, что на Западе они пользуются заслуженной репутацией провокаторов. Некоторые даже уверены, что они работают на ЦРУ, создавая отталкивающий образ троцкизма. Во Франции я не раз видел, как они устраивали скандалы на митингах других троцкистских организаций. Они вставали где-то в стороне и начинали обличать организаторов митинга в оппортунизме, предательстве и т.д. Их прогоняют, но они возвращаются вновь и вновь. Также ведут себя английские спартаковцы. Пока не получат на орехи.
Но не думаю, что они сознательные агенты. Скорее спартаковцы довели до крайности сектантский дух троцкизма. Например, в ИКЛ запрещено поддерживать сексуальные связи с людьми, которые не принадлежат Лиге. А недавно спартаковцы раскололись на две секты: на тех, кто считает, что активистам можно иметь детей, и на тех, кто считает, что нельзя.
Еще летом 1990 года в Питере у Казанского я познакомился с американской троцкисткой Мерелин из Объединенного секретариата Четвертого Интернационала. Сейчас я понимаю, что это – самая вменяемая троцкистская тенденция. То, что сектанты ругают их за оппортунизм, – хороший знак. Во всяком случае, они понимают, что живут в мире, из которого давно ушли Ленин, Троцкий, Люксембург, что мало повторять священные заклинания, нужно стараться применить революционный метод к современной действительности. Тогда я не знал, что Мерелин – худая блондинка – та самая троцкистка, с которой спал герой романа «Это я, Эдичка!». Именно она пыталась обратить Лимонова в троцкизм и, как мы видим теперь, неудачно. Говорят, Мерелин стесняется вспоминать об этой своей связи. Но что было – то было…
Мерелин производила приятное впечатление. Она не навязывала свое мнение, не брызгала слюной, а пыталась понять позицию собеседника. Правда, было сразу заметно, что она – из «поколения молодежного бунта». На запястьях – фенечки, на шее – бусы, джинсовая одежда, сигареты сворачивает на машинке. Мерелин записала то, что я говорил на «встрече памяти Троцкого» в Москве, перевела на английский и издала в Америке в журнале Объединенного секретариата.
В ноябре мы с Янеком заявились на конференцию Партии трудящихся, под этим громким названием некоторое время выступала группа интеллектуалов во главе с Борисом Кагарлицким. Это был неплохой пиар-проект, рассчитанный на привлечение внимания крайне левой западной общественности. Расчет себя оправдал. Все «мягкие» троцкисты, которые находились под впечатлением от успеха Партии трудящихся в Бразилии, на импульс среагировали. Конференция проходила в Доме дружбы народов на Фонтанке. Я не помню, о чем говорили собравшиеся. Но наше с Янеком внимание привлек представитель итальянской троцкистской организации «Революционный социализм», парень с внешностью фотомодели, высокий, загорелый, волосы темные, длинные, но не патлы. Но он привлек наше внимание, конечно, не своей внешностью, а тем, что он – итальянец, человек из страны, где действовали «Красные бригады»! В перерыве мы подошли к нему и на ломаном итальянском объяснили, кто мы такие. Сказали, что изучаем опыт «Красных бригад». Итальянец сразу напрягся, засуетился, заявил, что он против терроризма, что он за массовые действия рабочего класса, потом достал из органайзера стикеры с рекламой его организации и подарил их нам, мило улыбнулся на прощание. Мы видели, что он общается с болтунами, которые выдают себя за деятелей независимого рабочего движения, активистов свободных профсоюзов. А итальянец старательно делал вид, что нас не замечает. Мы ушли разочарованные.
